Подрезание конских хвостов сделалось в полку вроде священного обряда. Резали всем лошадям. Это отличало издали своих от чужих. Срамной участи избежала, пожалуй, Панорама — не мог Борис лишить кобылицу девичьей красы. С особым рвением бойцы отшматовывали по самый скакательный сустав роскошные хвосты казачьим коням. Несло оно с собой и еще одно назначение: не каждый казак рискнет метнуться на куцехвостом обратно к белым.
Отправив колонну, Борис придержал хуторцев; с наигранной веселостью посоветовал:
— Вы, соколы, летите на все четыре. Коней и оружие оставьте. Да глядите, в другой раз попадетесь — молитесь богу… В плен брать не буду.
Перекинул ногу с седла и Чалов. Борис, хмурясь, велел ему следовать за собой.
— А деваться тебе, Осип Егорыч, в самом деле некуда. Будешь при моих конях.
Отвернулся — заметил у старого табунщика слезы.
Телеграф как-то умудрялся еще доносить из Царицына вести. Шли они одна другой тревожнее. Имея превосходство в коннице, казаки упорно теснят группу войск Ворошилова. На сегодняшний день, 13 августа, те отошли на Котлубань, Тингута, Басаргино, укоротив вдвое линию обороны вокруг города.
Плачевные дела и тут, на юге. От малой излучины Дона, с хуторов Малая Лучка, Баклановка, белоказачьи сотни полковника Топилина в прошлую ночь, преодолев сорокаверстный глухой шлях, ворвались в Ремонтную. Захвачен железнодорожный мост через Сал.
— Чего боялись, то и стряслось, — бросил угрюмо Шевкопляс, грузно нависая над затасканной картой.
Федор Крутей, сматывая в клубок телеграфную ленту, подытожил:
— Мы сдавлены со всех краев, полностью отрезаны от Котельниково. Встает вопрос: обороняться в Зимовниках либо пробиваться?
— Куда?
Холодом потянуло от голоса. Федор, близоруко щурясь на ламповый свет, ответил:
— На Царицын.
Поднялся шум, бестолковщина. Был момент, когда радетели за «круговую оборону» уже одолевали. Партизанщину усмирил Шевкопляс. Хлопнул пухлой ладонью об стол.
— С рассветом наступаем на Ремонтную.
— А беженцы? — спросил гашунец Скиба.
Григорий как-то сник. Оттопырив нижнюю губу, выдул в усы воздух из легких, сокрушенно развел руками:
— Того хвоста девать некуда. Против прошлого громада удвоилась. По рукам и ногам связали. Но как ни важко, будем защищать. Батьки наши, жинки, дети…
— Да об чем балачка… — поддержал Ковалев, окутываясь табачным дымом.
Переняв неморгающий взгляд конника, Шевкопляс приободрился.
— Самая ответственная боезадача ложится на нашу славную кавалерию. Ты уж, Думенко, не хмурься, опять тебе мотаться по буграм, как и в первое отступление.
Борис поднялся с лавки. Подтыкая шапку под мышку раненой руки, дернул головой.
— Это не боевая задача — охрана тыла и флангов на походе… Такое от нужды. Главное — завтра расколошматить беляков за Салом, в Ремонтной. Вернуть железнодорожный мост. Вот она, задача коннице.
Григорий ткнулся в карту. Двигал карандашом, что-то бурчал под нос.
— Чего там колдовать. — Борис отмахнулся. — С рассветом перейти Сал. Где-нибудь повыше Ильинки… Броды известны. Хотя бы в Андреевке. А по чугунке бросить пехоту. В одночасье чтоб… Иначе взорвут мост. Тогда хана. Долго куковать, покуда восстановишь.
План приняли без споров, без ссор. Ковалев вызвался вести свой полк передовым.
— Вы попали в мышеловку из-за нас. А потому дозвольте нам искупить вину, — попросил он полушутя, вороша пятерней всклокоченные волосы.
В полночь Борис поднял полк по боевой тревоге.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Августовские ночи — самые темные в Сальских степях. Прохладнее, волглее, нежели июльские; те сухие, светлые и короткие, как вспышка серника. Не успеет потухнуть вечерница — на востоке занимается утро. К свету в глубокой извилистой долине Сала крутеет, как молоко в крынке, туман.
Кочубей, как и всегда, спокоен. Всадник выказывает нетерпение: то сдавит шпорами, то дернет повод. Вместе с охранением Борис переправился через Сал. У яра ждал эскадроны. Вот-вот должен вынырнуть из пологой вымоины Маслак. Слышен шум: трещит камыш, позванивает вода…
Как и предполагал, казаки их не ждут в этих краях. Подстерегают в Ильинке, а еще увереннее — за железной дорогой, в хуторе Барабанщиковом. Для отвода глаз кинул туда два эскадрона с пулеметными бричками. В горячий момент захватят хилый мостик в хуторе Барабанщиковом и по Лопатине — версты четыре — спробуют прорваться к железнодорожному мосту. В печенках сидит этот неладный мост. Взорвут казаки, ей-ей, взорвут; круто подожмет Шевкопляс пехотой, а с тыла — он…