Не светлее на душе и у Минина. Затянувшееся формирование 10-й армии, шаткое положение ее на фронте дают наркомвоенмору серьезный повод для крупного разговора. В состав Южного фронта помимо сформированных 10, 9 и 8-й армий, занимающих боевые участки от Царицына до Брянска, вошли войска Северного Кавказа и Астраханского края. По Кубани и Ставрополью многочисленные краснопартизанские отряды сводятся в 11-ю армию; в низовье Волги, в районе Астрахани, и в Прикас-пии до Кавказских гор намечалось формирование 12-й армии.
С 19 июля, дня создания Военсовета СКВО, на его, Минина, плечи, как члена совета, легла ответственность за формирование 10, 11 и 12-й. Из них только 10-я может считаться армией. Не велика ее сила, но она мужественно отстаивает каждый шаг волжского берега вокруг города. И без всяких там спецов-белогвардейцев прекрасно обходится. 11-я, отрезанная Деникиным, в этот час гибнет где-то в степях Ставрополья и в предгорьях Кавказа. Военные грузы в ее адрес скопились в царицынских пакгаузах. Как доставишь, когда единственная Владикавказская ветка забита от Гнилоаксайской до самого Екатеринодара кубанскими белоказаками и деникинцами? С 12-й совсем беда…
— Может, его не к морозовцам, а в Абганерово? Как ты, Сергей Константинович? — спросил Ворошилов, отвлекая Минина от тяжелых мыслей. — А на завтра назначим заседание Реввоенсовета уж…
— У товарища Троцкого свои планы, — сухо заметил Окулов.
Мимо пробежал дежурный по станции, отчаянно размахивая красным флажком подходившему товарняку, проталкивая его глубже в тупик. И тут же вслед подкатил бронепоезд. Со ступенек спрыгнул худощавый человек в офицерской шинели с меховым воротником. Кожаная фуражка чудом держалась на копне пышных смоляных волос. Клочковатая бородка и усы подчеркивали зеленую бледность щек. Пухловекие глаза скрыты за толстыми стеклами пенсне.
Замешкавшись, комендант не успел собрать оркестрантов. С рапортом подбежал, когда высокий военный гость уже здоровался с царицынцами.
— Ложка дорога к обеду, — сказал он, не оборачиваясь на запоздалый голос.
Командарм, сердито шевеля ноздрями, взглядом велел убираться тому ко всем чертям со своим рапортом и медными трубами. Жестом указывая, предложил:
— Товарищ нарком, легковой автомобиль Реввоенсовета армии в вашем распоряжении. С чего желали бы начать?..
— С заседания Реввоенсовета.
Хлопая дверцей, Троцкий сказал:
— Потрудитесь своевременно доставить приехавших со мной…
Пришлось хозяевам уступить свои места в автомобиле двум пожилым военным в шинелях на красной атласной подкладке.
Заседание Реввоенсовета открыл Окулов. Первое слово предоставил командарму. Нервно перебирая листки загодя составленного отчета, Ворошилов начал с освещения общего положения на царицынском участке фронта, занимаемом 10-й армией. Постепенно голос его выравнивался, креп. Твердели, набирали силу жесты. Листки оставил, свободно вышагивал между столом и картой, висевшей на книжном шкафу. Ободренный вниманием, докладывал с жаром о боевых делах армии.
Троцкий сидел отдельно, на виду. Массивное резное кресло с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми зеленым сукном, приставлено к огромному столу. Запрокинув волосатую голову, он недвижимо уставил в лепной потолок пенсне. Кисть руки, худая, длиннопалая, мертвенно свисала с подлокотника; другая покоилась на суконной покрышке стола. Защитный френч с накладными карманами глухо застегнут на все пуговицы. Французские ботинки на толстой подошве и краги коричневой кожи с медными застежками отчуждали его ото всех. Казалось, он слушал с интересом. На самом деле с трудом удерживал себя, чтобы не хлопнуть по столу. Не утерпел, подал голос:
— Бойцы геройские, дерутся, как львы… а армия топчется на месте.
Сбитый на полуслове, взглядом искал поддержки у единомышленников — Минина и Межлаука. Царицынец нетерпеливо ощупывает острый бритый подбородок; глаза из-под насупленных бровей горячечно блестят — готов броситься в перепалку. Межлаук сидит в углу у окна, вобрав голову в плечи. Помощь слабая. То место нравилось Сталину — трубку всегда клал на подоконник. Отчетливо представил его: что-то упрямое, затаенно-грозное виделось во всем его облике. В угрюмой задумчивости, казалось, чувствовалась и скрытая тревога. Понимал Ворошилов: и Сталину, и им всем, оставшимся в Царицыне, было над чем задуматься, — ни ЦК, ни лично Ленин не поддержали в завязавшемся конфликте с командующим фронтом Сытиным. Мало того, осудили за самостийные действия и неповиновение Реввоенсовету Республики. Теперь Троцкий отыграется. Ворошилов поправил русый вихор.