-- Всё я мог, -- ответил он мрачно, -- только я не думаю, что всё это само по себе делает нас лучше всех остальных. Мне это очень напоминает моего папашу -- осуждает тех, кто ездит в золотой карете, называя их убийцами, а сам тем временем тоже в экипаже ездит.
-- Но ведь не в золотом же, -- вставила Заря, -- да и как ему при его работе обойтись без экипажа?
-- Да, он, конечно, скажет, что экипаж у него служебный, что он без него не может и прочее в таком роде. Лицемер проклятый! Говорит, что любит меня, но переехать в Кито и учиться там не разрешает, потому что ему надо у меня своё барахло хранить. Достал!
-- Ну а чем тебе переезд в Кито поможет? -- спросил Кипу, -- как будто там не нужно будет науку об обществе проходить и тот же самый экзамен сдавать?
-- Там будет хотя бы другой препод! -- буркнул Ветерок, -- который не будет разглагольствовать на тему, как хорошо у него учился когда-то мой отец, и как мне должно быть стыдно, что я не столь же усерден! Я, мол, опозорился! Так прямо и сказал: "опозорился". А я просто не такой лицемер!
-- Ветерок, успокойся, -- сказала Заря, -- я понимаю, что ты сейчас провалил экзамен, не знаешь, как быть дальше, и потому зол на всех. Но нельзя же так...
-- А может, я его нарочно провалил! -- злобно сказал Ветерок, -- чтобы слухи об.этом наконец дошли до моего отца, и он бы позволил мне уехать в Кито и не чувствовать здесь себя "сыном палача"!
-- Так ты нарочно? -- спросил ошеломлённый Кипу, -- а на самом деле всё знаешь?
-- Не совсем нарочно... -- ответил Ветерок, -- но такому исходу я был бы рад.
-- А если после скандала тебя отправят не в Кито, а в глухую деревню? -- спросил Кипу.
-- А пусть бы и в глухую деревню, там экзамены сдавать не нужно.
-- И останешься без образования? Будешь картошку окучивать?
-- Хотя бы и так!
-- Ветерок, я вижу, что ты сейчас не в себе, -- сказал Кипу, -- вот и несёшь всякую чушь. Давай лучше встретимся вечером, когда ты немного остынешь, и обсудим, что делать дальше. Может, можно будет пересдать экзамен другому преподу?
Ветерок не ответил, он мрачно сидел на скамейке, обхватив голову руками. Кипу решил его оставить, а Заря находилась в колебаниях. С одной стороны, ей хотелось его утешить, но она не знала как, да и непонятно, как быть с посланием. Сможет ли Ветерок его передать, не забудет ли? Да и как прервать неловкое молчание. Наконец она решилась:
-- Ветерок, а что за барахло, которое отец велит тебе хранить?
-- Ну, не то, чтобы велит, но так уж выходит. Документы он хранит под замком в доме, и ключа даже мне не даёт, но вот есть пластина... -- он достал из-за пазухи золотую дощечку с узорами, - которую он велел мне хранить как можно надёжнее, и ни в коем случае не терять. Так что я её с собой таскаю. Если эту пластину показать воинам, то они должны будут выполнить любой приказ того, кто им покажет её. Это на тот случай, если в городе случится нечто из ряда вон и нужно применить вооружённую силу, а сил у людей самого Инти не хватит.
-- Вот как? А почему он мне с самого начала не рассказал о ней?
-- О ней не положено знать новичкам, да и всё равно ею не положено пользоваться тем, кто не должен быть раскрыт. Разве что ситуация совсем из ряда вон.
-- Ветерок, скажи... а ты как на самом деле к работе своего отца относишься?
-- Понимаю, что она нужна нашему государству, но хотел бы держаться от всего этого подальше.
-- Я понимаю тебя, Ветерок, но что делать...
-- Да ничего. Я и сам понимаю, что экзамен как-нибудь придётся пересдать.
-- А отчёт своему отцу сегодня передать сможешь?
-- Лучше уж ты сама. Я не хочу с ним встречаться до отъезда.
-- Ты боишься, что он тебя накажет? Но если ты пренебрежёшь долгом, то он будет рассержен ещё больше!
-- Ты права, Заря. Но я всё равно не хочу его видеть.
Некоторое время они сидели на скамейке молча, и Заря даже не обратила на шедшего по дорожке воина в закрытом шлеме. А тот тем временем подошёл, положил левую руку на плечо Ветерку, а второй рукой отстегнул маску и сказал:
-- Ну что, сынок? Провалил экзамен и домой не хочешь идти? Думаешь, я, как твой покойный дед, могу тебя выпороть?
Заря, не сразу придя в себя от неожиданности, переводила взгляд то на Инти, то на Ветерка, который молчал и ничего не отвечал. Инти продолжил:
-- Ты уже взрослый парень, Ветерок, тебе уже 15 лет, и я понимаю, что порка тут не поможет. Но ведь о твоём позоре скоро весь город узнает! И это пострашнее любой порки! Ведь это и на мне скажется, ты понимаешь!