Тучи над страной Солнца

-- А его не могли... нарочно?

-- Нет, не думаю. Достаточно было просто потрепать ему нервы.

В ответ Заря только сочувственно вздохнула. Пока они разговаривали, они успели войти в зал, отведённый под лекцию и сесть на скамьи. К ним подсел Ветерок.

-- Кипу, тебе же вроде запретили сюда приходить.

-- Не советовали, -- ответил тот, -- запретить они мне не имеют права.

-- И вопросы задавать будешь?

-- А как же.

-- А если тебя выгонят?

-- Ну значит выгонят. Между прочим, Хромой Медведь Тупака Амару в пример приводил, тот даже под пытками, даже перед лицом смерти от крещения отказался, а мы всего лишь боимся ссоры с наместником.

-- Но ведь нас пока не крестят!

-- А если бы приказали креститься, то ты что, выполнил бы?

-- Знаешь, Кипу, я итак всерьёз об этом подумываю. Хотя, конечно, если бы приказали, я бы слушаться не стал.

-- Правда? Ты хотел бы креститься?

-- А что тут такого, мне нравятся многие христианские идеи. Не только не мсти, но и не ненавидь, обязательно прости врага.

-- Обязательно прости? Значит, Тупак Амару, умерший с ненавистью к врагам, был неправ?

-- Ну, откуда ты знаешь, что он думал и чувствовал перед смертью, -- ответил Ветерок, -- я сомневаюсь, что всё было именно так, как нам об этом рассказывают.

-- Ну, что но точно думал -- мы не знаем, но зато знаем, что именно сказал, -- ответил на это Кипу, -- К тому же, если бы он не ненавидел, а прощал врагов, он бы не выдержал пыток, да и к тому же практически все, кто тогда воевал за нашу Родину, испытывали тогда к врагу ненависть, без этого они бы просто не победили. Они были неправы?

-- Не знаю. Но вообще ненависть -- крайне неприятное чувство.

-- Неприятное -- да. Но кто сказал, что ненужное? Да и кроме того, христиане непременно стали бы приказывать всем креститься, если бы им разрешили.

-- Знаешь, Кипу, я не готов с тобой спорить. За последнее время я узнал столько всего нового, что сам ещё в этом не разобрался.

-- Нового? И что же ты узнал.

-- Вот, например, Великая Война... отчего она случилась? Кто виноват в этом? В школе нам говорили, что виною всему коварные христиане, вероломно напавшие на нас в нарушение мирного договора, однако сами христиане говорят, что всё было несколько иначе, что это Манко их спровоцировал.

-- А что им ещё говорить? -- хмыкнул Кипу, -- не будут же они теперь открыто признаваться в собственных злодействах! Хотя их жестокость по отношению к нашему народу ни у кого сомнения не вызывает.

-- Далее, вот почему эта война оказалась такой тяжёлой и кровопролитной. Ведь перед этим все были уверены, что "враг отныне никогда не ступит на нашу землю", "броня крепка и кони наши быстры, а наши воины мужества полны", да и к войне, вообще-то, готовились... Почему же мы тогда так позорно отступали поначалу?

-- Потому что христиане напали неожиданно, да и вообще они были много сильнее.

-- Нет, и Джон Бек, и отец Андреас говорили мне одно и то же -- оказывается, Манко готовился к войне, но не к защите, а к нападению, ради этого и строил корабли, но христианам, чтобы защититься, пришлось напасть на него первыми. Манко выиграл, прославившись как правитель-спаситель, богатые христиане некоторое время грабили нашу страну, а проиграл простой народ и у нас, и у них.

-- Да разве Манко выиграл? -- спросила Заря, -- ведь каждый знает, что многие его сыновья погибли в боях, а какому отцу сладко терять своих сыновей?

-- Ну да, получилась не та лёгкая прогулочка по Европам, на которую он изначально рассчитывал.

-- Не рассчитывал он ни на какую "прогулочку", -- ответил Кипу, -- он же не сумасшедший был, мог соотношение сил оценить. Да если какой правитель готовится к завоевательной войне, он же свой народ к этому заранее готовит, объясняет, зачем нужно мирную жизнь бросить и идти в чужие земли воевать, красивый предлог выдумывает, а у нас не было ничего такого. Если не веришь -- спроси у моего деда.

-- Может, ты и прав, -- сказал Ветерок, -- может, но... мне как-то неуютно от того, что почти на всю нашу историю у нас и у христиан противоположный взгляд.

-- А разве может быть иначе? -- удивился Кипу, -- Им хочется пограбить нас, и они выискивают для этого оправдания похитрее, а мы не хотим быть ограбленными. Ты сомневаешься, что это так?

-- Я во всём порой сомневаюсь.