-- Очень может быть.
-- А почему у нас безо всякой такой ерунды ничего не рушится?
-- Молитвами их спасался весь мир, в том числе и вы, хотя вы о том не ведаете.
-- На наш взгляд -- это просто сумасшедшие. Вы хотите учить на сумасшествию? -- спросил Якорь.
-- Мудрость наша безумие перед лицом мира сего, -- наставительно сказала Андреас, -- наша христианская нравственность выше языческой. Какой из ваших божков говорил, что нужно отдать последнюю рубашку? Только Наш Господь говорил о таком! А какой бог говорил, что надо не мстить врагам? Только наш Господь говорил так! А вы чему учитесь с детских лет? "Добей без жалости врагов!" "Смерть за смерть, кровь за кровь!"? Вам и в голову не приходило, что врага надо любить и прощать, что месть разрушает душу? Это доказывает, что наша мораль не от мира сего, от Небес, а ваша от земли, в лучшем случае от примитивного здравого смысла! А кое-где и дьявол руку приложил.
Заря сидела потрясённая. Фразы про врагов и кровь были прямыми цитатами из священной для каждого тумбесца "Песни Мести", которую сложили во время Великой Войны и в контексте песни эти призывы звучали отнюдь недвусмысленно. Мстить призывали "за смерть друзей, за дым пожарищ, за стон детей и слёзы вдов", и не до бесконечности, а пока враги топчут родную землю, потом пламя мести заливается кровью.
-- Андреас, не стоит, -- сказал брат Томас, -- они ведь не поймут, в чём ты упрекаешь их предков, защищавших свою родину. Ведь у нас, христиан, есть понятие о справедливой войне, и Великая Война под него подпадает. Что касается молитв за врагов, -- то ведь они не понимают, зачем это нужно. Ведь они не верят в то, что без этих молитв их врагов за гробом ждёт вечная мука, а защищая свою родину, они были правы. Во всяком случае, не нам ставить им это в вину.
-- Однако из-за своей победы в Великой Войне они оказались лишены света христианского учения на долгие годы, и потому не могли вести добродетельную жизнь, -- процедил отец Андреас.
-- Разве не могли? Даже ты не будешь отрицать, что и добродетель тут тоже встречается. Начать с того, что большинство местных жителей живут в единобрачии и даже не изменяют супругам. У них есть понятие о мужестве и воздержанности, и справедливости и милосердии. Мало того, здесь это встречается даже чаще, чем в Испании. И зачем говорить с ними о том, что им итак ведомо? Лучше объяснить им, почему языческая нравственность всё же не полна.
-- Да, Томас, во многом ты прав, -- сказал отец Андреас. Ведь и язычник -- не обязательно существо, погрязшее в пороках. Он может быть честным, смелым, щедрым, верным. Его сердцу также ведомо милосердие. Не в этом различие между христианином и язычником. Христианин ещё знает добродетель кротости, он может то, что не может никакой язычник -- прощать своих врагов. Язычник ликует над трупом врага, христианин -- скорбит. Поняли ли вы, чем мы отличается от вас?
-- Что-то я не заметил у вас никакой кротости к врагам, -- вставил молчавший до того Кипу, -- если вы столь кротки, то почему так часто оскорбляете нас?
Отец Адреас вздрогнул как от резкого удара, и глаза его налились яростью.
-- Так ты здесь, дерзкий мальчишка! -- вскричал он. Его ярость после слов о кротости не могла не вызвать в зале смешков.
-- А почему бы мне и не быть здесь, -- ответил Кипу как можно невозмутимее, но в его взгляде, который уловила Заря, блеснуло понимание. Значит, главный амаута не просто так "не советовал" Кипу не приходить, значит, на этом настаивал сам отец Андреас, видимо, через наместника. Всё это стоит обязательно отразить в отчёте, который она на днях собирается послать Инти.
-- О твоём дерзком поведении должно стать известно твоим наставникам, и они с тобой разберутся, -- ответил отец Андреас.
-- Хи-хи, -- прокомментировал со своего места Якорь, -- он будет жаловаться тем, кого христиане зовут не иначе как "нечестивыми языческими жрецами". Кипу, можешь не париться, он тут сделал против распространения христианства больше, чем все мы вместе взятые.
Отец Андреас елейно заметил:
-- Видно, всё же не так сильна в вас добродетель уважения к старшим, как это должно бы. А кроме того, язычник может быть добродетелен, но только.... -- монах сделал намеренную паузу, хитро прищурившись и подняв палец к верху, -- только вопреки язычеству. Язычество же само по себе побуждает человека к жестокости и разврату, в конце концов последовательный язычник неизбежно приходит к человеческим жертвоприношениям. Вам кажется, что вы свободны от этого, но лишь потому, что вы слишком мало знаете о собственной стране. Да, мы, христиане, знаем правду, которую столь тщательно скрывают от вас. Ведь вы и не подозреваете, какие отвратительные оргии закатывает Первый Инка со своими приближёнными. Не знаете также, что в вашей стране приносили человеческие жертвы. Однажды Тупак Юпанки приказал отобрать 500 самых красивых детей и закопать их живьём! Во всех книгах о вашей стране рассказывается об этом.