Вечером перед проповедью Заря встретила Ветерка и решила поговорить с ним прямо:
-- Послушай, что ты думаешь по поводу всего этого. Ведь ясно же, что Якорь невиновен!
-- Не знаю. Я до этого не думал, что он способен на такое, но теперь уже начал сомневаться...
-- Сомневаться? То есть?
-- Но ведь должен же был кто-то это сделать?!
-- А христиане у тебя вне подозрения?
-- Не знаю.
-- А кого-нибудь вместо Кипу назначили?
-- В смысле?
-- Ну ты же сам говорил, что Кипу не просто так с христианами спорить вызывался, а его Хромой Медведь рекомендовал.
-- Мне изначально эта идея не нравилась.
-- Да я помню, что не нравилась. Но выбрали кого-нибудь или нет? Или раз Хромой Медведь слёг, то остальные амаута решили сдаться без боя.
-- Знаешь, у нас теперь никто не желает больше спорить с христианами, раз за это можно получить камнем по башке.
-- Ветерок, да ты хоть понял, что ты сказал! Получается, что они уже нас запугали! При том, что их всего трое! И меж собой они не едины.
-- Заря, я не в том смысле... а что если их бог... действительно существует? И что именно он покарал Кипу за дерзость?
-- То есть швырнулся с неба в него камнем?
-- Не знаю...
-- Ветерок, одно из двух: или этот камень упал с неба, или он был в руках некоего человека, который нанёс удар. В то, что он упал с неба, я что-то не верю.
-- Но Заря, я говорил с Джоном Беком на этот счёт. Вроде их бог может предсказывать действия людей... И позволять им их совершить или не позволять.
-- Ветерок, я что-то не понимаю, о чём ты. Тот, кто совершил это -- должен быть обезврежен, а невинные страдать не должны. Если христианский бог -- соучастник преступления, то и его, по-хорошему, надо бы наказать, хотя едва ли это возможно.
-- Да нет, ты ничего не поняла, Заря... Я как-нибудь потом получше объясню, а сейчас давай послушаем проповедь.
На сей раз отцу Андреасу никто не мешал. Он долго и нудно говорил о том, что христианский бог всеблаг и всемилостив, и даже его кажущаяся жестокость есть часть его блага.
-- Поймите меня правильно, дети мои. Вот представьте себе -- идёт ночью по улице Кипу, а где-то рядом другой человек с мыслью его убить. Бог знает мысли будущего убийцы, но знает и мысли Кипу, который вёл себя по отношению к нему не очень почтительно. А Кипу, для его же блага, нужно отказаться от своей гордыни, чтобы он мог познать Господа. Господь мог бы одним ударом молнии поразить убийцу, однако он не стал этого делать, потому что тогда Кипу не получил бы необходимого ему урока. Когда Кипу очнётся, он с горечью осознает, что ни его тело, ни его ум не могут более служить ему как раньше, и поймёт -- в этом мире есть то, перед чем он бессилен и должен смириться. Или вот взять Якоря. Возможно, что это юноша и не виноват в случившемся. Но оказавшись в тюрьме под угрозой казни, он волей неволей должен пересмотреть свою жизнь и крепко задуматься. Языческие боги не способны поддержать человека в трудную минуту -- Христианский Бог может. Христос изначально пришёл не к богатым и знатным, а к нищим и презираемым. Знаете, почему? Чтобы показать, что важны не знатность и богатство, а именно вера христианская. Униженные и бедные, вдохновлённые верой, показывали такое мужество, какое заставляло их палачей задуматься -- а за что они с такой охотой идут на смерть? Своей кровью мученики засвидетельствовали Истину -- и того, кто стоит в истине, ничто не поколеблет. А тот, кто истины не ведает, стойким быть не может. Так что Якорь или покается и станет христианином, или сломается.
Заря решилась спросить:
-- Скажи мне, христианин, ну а как же наши предки, порой выносившие жестокие пытки, но не ломавшиеся. Или это значит, что и за ними была истина, то есть -- что истина в разные времена и у разных народов бывает разная, или истинность истины не зависит от того, сколь многие люди проявили ради неё стойкость.
-- Я не пойму тебя, девочка, -- ответил Андреас.
-- Но ты ведь сам говорил, что когда Христос проповедовал, одни ему верили, а другие -- нет. А если бы ему никто не поверил и никто бы не стал умирать за его учение, то оно осталось бы истинным или стало бы ложным?
-- Конечно, осталось бы истинным.
-- Значит, для того чтобы истина была истиной, не обязательно, чтобы люди умирали за неё? А что не является истиной, то не станет ею, сколько бы людей ни отдали за это свою жизнь?
-- В общем-то верно. Но христианство утешает в скорбях, а ваша вера -- нет. Конечно, когда ваши люди страдали за родину, у них была гордость за себя, но вот невинно оклеветанному что может помочь? Ничто, кроме христианства. Ведь даже если люди от тебя отвернулись, то всё равно за тобой -- Бог!