-- Она и в самом деле умерла из-за тебя. Да, ты погубил её, -- жёстко сказал Ветерок.
-- Я?! -- Инти вздрогнул как от пощёчины, -- Но чем я тут виноват?! Да я бы полжизни отдал, чтобы только спасти её.
-- И тем не менее ты её погубил. Ведь ты не посвящал её в подробности той работы, которую ты ведёшь. Она знала только её героическую сторону, безмерно тобой приукрашенную, а о тёмной, грязной и кровавой стороне едва ли догадывалась.
-- Конечно, я ей далеко не всё говорил, тайна есть тайна, к тому же у неё было слабое сердце и её нельзя было очень сильно волновать. Всё-таки последствия того, что с ней сделали, они так никогда и не изгладились до конца, оттого и умерла она так рано...
-- Она умерла тогда, когда узнала о тебе многое из того, что ты сам предпочёл бы скрывать.
-- Я не понимаю, о чём ты, Ветерок.
-- Накануне её смерти к нам в дом приходил один человек, и сказал, что должен переговорить с ней с глазу на глаз и что это касается её мужа. Она велела мне уйти, а сама осталась с этим человеком наедине. Потом, когда он ушёл, она бесцельно ходила по дому, очень взволнованная и расстроенная, и говорила отрывочные фразы, смысла которых я тогда не понимал: "Нет-нет, я знаю, его, он же добрый, ласковый....", "Ведь он спас мне жизнь, и если это правда, то я обязана жизнью...", "Неужели те же самые руки, что так ласкали меня, могут... Нет, нет, это невозможно!" "Скоро он приедет и я сама спрошу у него". Я тогда был настолько мал, что не мог понять, что эти слова относятся к тебе. Потом, когда я на следующий день зашёл к ней в спальню и нашёл её мёртвой, я от горя разучился говорить, и ничего не соображал. А потом я забыл про это. И лишь недавно я прочитал, что моя мать умерла, не выдержав страшной правды о тебе.
-- Так вот значит оно как... -- мрачно сказал Инти, -- явился негодяй, оклеветал меня перед ней, свёл её этим в могилу и благополучно ушёл от возмездия.
-- Почему именно оклеветал? Может, он рассказал ей правду?
-- Сынок, я знаю эту породу, они без клеветы не могут. "Те же самые руки" не делали ничего такого, о чём мне было бы стыдно рассказать ей. Очень может быть, что он не ограничился клеветой, а подлил ей яду. Ведь он мог понять, что она не до конца поверила ему, и могла его заложить мне. Сынок, как ты не понимаешь, что это -- убийцы! Мерзавцы, для которых нет ничего святого. Его ведь не остановило даже то, что твоя мать носила под сердцем ребёнка! В такой ситуации я бы даже жене негодяя постарался бы сказать как можно меньше и изложить всё как можно мягче, если уж нет возможности совсем не говорить ничего, потому что невинный ребёнок страдать не должен, но они.... никакой жалости, ничего человеческого, -- Инти бессильно вытирал выступившие слёзы.
-- Я не знаю, правду он говорил ей или нет, но если бы ты не занимался тем, чем ты занимаешься, то всего этого не случилось бы, -- ответил Ветерок, и по его голосу чувствовалось, что Инти нисколько не поколебал его уверенности в своей правоте.