-- А что стало с Ловким Змеем? -- спросила Заря, -- он ещё жив?
-- Тогда благодаря своей ловкости ему удалось избежать расправы, но мой отец всё-таки за ним следил через своих людей, понимая, что такой человек рано или поздно опять чего-нибудь натворит. Потом во время короткой власти Колючей Ягоды он играл у него весьма заметную роль, а после его разгрома, к сожалению, скрылся, объявившись через некоторое время за границей как один из главных обличителей инков. Само собой разумеется, он там отыгрался по полной, изобразив меня в своих клеветнических книжках развратником и насильником. Он до сих пор жив, и наверняка до сих пор мечтает отомстить мне, сделав то, что ему не удалось тогда.
-- Но почему он столь мстителен? Ведь теперь это потеряло всякий смысл!
-- Ну как сказать. Конечно, я уже не тот девятнадцатилетний юноша, а та, из-за которой он тогда всё это затевал, уже давно в могиле, но для негодяев вроде него месть порой становится самоцелью. Ему уже важно заставить меня испытать боль и позор не ради какой-то выгоды, а ради самих этих боли и позора. Может, ему кажется, что я виноват в том, что его жизнь сложилась так несчастливо, хотя ясно, что это не так. Но пока стоит Тавантисуйю, я могу оказаться его пленником только в кошмарных снах. Если заговорщики вдруг победят -- тогда другое дело....
Рассуждения Инти прервал молодой звонкий голос за дверью:
-- Ветерок, ты здесь? Это я, твой брат, чего прячешься? Или тебя дома нет? Тогда почему дверь в Запретную Часть открыта?
Из-за двери выглянула голова того самого молодого человека, которого Заря видела в саду у Инти в Куско.
-- Отец?! -- с испугом вскрикнул он.
-- Да, это я, -- сказал Инти, привстав и направившись к двери, -- Чего ты так испугался? Разве не рад меня здесь увидеть?
-- Конечно, рад, но... -- молодой человек замялся, -- ведь ты обычно не приезжаешь сюда просто так, раз ты здесь, то значит, случилось что-то скверное.
-- Ты прав. Случилось. Одному молодому амаута по имени Кипу разбили голову. Скорее всего христиане, но надо доказать.... Плюс один христианский мерзавец пытался испортить городской водопровод.
-- Зачем?!
-- Пока не знаю, сейчас выясняем. Да ты заходи, не робей. Познакомься, это Заря, девушка, которая у меня работает. Заря, не бойся, это Горный Ветер, мой сын, и наиболее вероятный преемник, так что можешь ему доверять.
-- Отец, со мной девушка, -- сказал юноша, смущённо опустив голову, -- она чужеземка, но я хочу на ней жениться.
-- Белая женщина?!
-- Нет, кожа и волосы у неё точно такие же, как у нас.
-- Ну тогда я не против. Тем более что раз уж ты привёз девушку в чужую для неё страну, то жениться на ней просто обязан, иначе это будет бесчестно. А её родственники её добровольно с тобой отпустили или ты её тайком увёз?
-- Отец, у неё нет родных.
-- Как это нет? Ну, допустим, её отец с матерью умерли, но должны же быть дядья, тётки, и двоюродные и троюродные братья, ну хоть кто-то. У кого-то же она должна была жить до того как ты её встретил. Не могла же их всех разом чума выкосить.
Юноша вздохнул:
-- Отец, ты сам знаешь, что чума под названием "христиане" способна выкашивать целые народы. Сейчас я приведу её и всё расскажу.
Он исчез, а через несколько мгновений показался под руку с девушкой, глядевшей на всех широко открытыми то ли от испуга, то ли от удивления глазами. В остальном она внешне ничем не отличалась от уроженок Тавантисуйю, и даже платье на ней было такое же, как у женщин в Тумбесе, но её испуганный взгляд выдавал её с головой. Она робко взглянула на Инти и отвела глаза, потом они встретились глазами с Зарёй и посмотрела на неё с неменьшим испугом. "Кто ты?" -- как будто читался на её лице безмолвный вопрос.
-- Ну чего ты так испугалась, девочка? -- ласково спросил Инти, -- тебя здесь никто не обидит. Я Инти, отец Горного Ветра, а Заря у меня работает. А как тебя зовут?
-- Лань, -- ответила девушка тихо.
-- Лань, это животное, которое водится в тех краях, откуда она родом, -- пояснил Горный Ветер, -- оно похоже на ламу и у него такие же огромные и выразительные глаза. Только у них шерсть много короче и светло-жёлтая.
-- Отчего ты так боишься всех, Лань? Ты здесь гостья, а обычаи нашего народа таковы, что запрещают причинять гостю какой-либо вред. Разве у твоего народа это не так? Или гостеприимство не свойственно вашим обычаям?