-- Знаешь, а я собираюсь креститься.
-- Правда? Но почему? -- спросила Заря.
-- Знаешь, я сирота, у меня нет родителей, и так приятно думать, что христианские боги любят тебя также, как любили бы отец и мать. К тому же мне надоело бояться смерти, а Христос обещает всем, кто крестится и будет хорошим, счастливую жизнь так, где смерти уже не будет.
-- Только тем, кто крестится? Ну а как же наши родные? Наши предки, которые уже умерли, и никогда не смогут креститься. Христиане учат, что они обречены на пытки в аду, но я не хочу верить в это!
-- Но брат Томас говорит, что любой хороший человек будет стремиться душой к Христу, даже не зная этого, а значит, все хорошие люди рано или окажутся в раю, хотя некрещёным это труднее.
-- Но если любой хороший человек окажется в раю, то зачем тогда креститься? -- спросила Заря.
-- Ну вроде, если креститься, то туда можно попасть быстрее.
-- Послушай, но ведь у нас тоже считается, что хорошим людям после смерти будет в стране Супая хорошо, разве нет?
-- Ну у нас об этом говорят разное, и так неуверенно... А брат Томас говорит о рае так убедительно!
-- Поэтому ты думаешь, что это правда?
-- Конечно, ведь Томас -- очень хороший человек и не станет обманывать. К тому же так приятно жить с надеждой.
Заря не знала, что ответить на это. После известия о гибели Уайна, в то время, когда эта рана была ещё свежа, она нередко думала о том, что находится за порогом смерти, читала разные версии, но все они ориентировались на предания и в некоторых деталях противоречили друг другу. Были и те, кто говорил, что после смерти ничего нет, а почитание мёртвых нужно прежде всего живым. Про себя Заря решила этот вопрос так -- что бы там ни было, от её предположений это никак зависеть не может, а значит, и думать на эту тему бесполезно. Но христиане были почему-то уверены, что загробная участь человека напрямую зависит от того, что он думает на этот счёт здесь.
-- Знаешь, -- сказала она, -- я читала одну историю. Конкистадоры, прежде чем доплыть до нашей страны, бесчинствовали на островах Карибского Моря. И был один человек по имени Атуэй, который возглавил сопротивление, он храбро сражался, но потом его раненого всё же захватили в плен и казнили. А перед казнью священник предложил ему креститься, чтобы попасть в рай. Он тогда спросил, попадут ли туда христиане. "Не все, но лучшие из них", -- ответил священник. Тогда Атуэй ответил, что не хотел бы попасть туда же, куда христиане, пусть даже самые лучшие. И вот я думаю -- а что если крещение и вправду разделит нас с нашими предками? И мы никогда не встретимся с теми, кто спас нашу родину от поругания? Или вдруг мы попадём в рай, а там -- те, кто их вешал и пытал? Пусть даже там они не смогут причинить нам вреда, но сама мысль о вечности в такой компании отвратительна.
-- Такие негодяи в рай не попадут, -- уверенно сказала Пушинка.
-- А вдруг? Отец Андреас как-то сказал, что они даже самых страшных негодяев отмолить могут, если те -- христиане.
-- Но ведь негодяя могут простить и пустить в рай только если он перестанет быть негодяем, -- ответила Пушинка.
Заря поняла, что Пушинку не переубедить. Та слышала только то, что хотела слышать, и не замечала противоречий. Кроме того, и самой Заре придётся притворно принять крещение, а это будет выглядеть несколько странно, если она до этого будет сильно сомневаться вслух. Вот только за Пушинку ей было тревожно, хотя она и представить себе тогда не могла, какие последствия будет иметь это крещение и для неё, и для Пушинки, и для многих других людей.
Но ещё больше её огорошил Ветерок. Он тоже довольно часто появлялся на проповедях. Улучив минуту, Заря решила поговорить с ним об этом:
-- Ветерок, ты часто ходишь на проповеди. Ты что, надумал креститься? -- спросила она прямо.
-- Да, я всё больше и больше склоняюсь к этой мысли, -- ответил Ветерок тоже прямо.
-- Ветерок, я понимаю -- неграмотные тумбесские обыватели.... но ты, ты проходил критику христианства, там же объясняли, сколь ужасные вещи написаны в Библии.
-- Так, как мы разоблачаем Библию, можно разоблачить всё, что угодно. Наши амаута просто издеваются над этой Великой Книгой, а сами мы разве многим лучше?
-- Ты говоришь так, как будто Библия -- нечто высокое и чистое, -- сказала Заря, фыркнув.
-- Да, именно так. Высокое и чистое.
-- Но ведь там написаны ужасные вещи! Может, кое-что можно было бы простить тёмным и необразованным людям, но, например, вероломное нападение в нарушение мирного договора считалось дурным делом у всех народов во все времена, а Библия это оправдывает.
-- Я спрашивал про это у монахов. Оказывается, что конкистадоры действовали не по указке церкви, а нередко в разногласиях с ней. Часто Церковь их пыталась одёрнуть, но не всегда получалось. Кортес и Писарро не являются для Церкви святыми.