-- Я готов выслушать тебя, брат Томас.
-- Я много думал о людях этой страны. Как они не похожи на жителей других стран! Сытые, чистые... И как они боятся нас! И ведь не зря, что самое обидное. Пойми, они всем обязаны мудрому устройству своего государства, а мы собираемся его разрушить, чтобы только обратить его жителей в христианство! Но имеем ли мы на это такое безусловное право? Одобрит ли это Господь?
-- Господь ради спасения человеческого рода пожертвовал даже своим Единственным Сыном. Значит, если надо чем-то пожертвовать для установления христианства, то в этом не должно быть сомнений.
-- В общем случае ты прав, но... насколько разрушать их государство действительно необходимо?
-- Ты сам знаешь, что хотя Первый Инка разрешил нам проповедь, но сам он не желает креститься и крестить свой народ. Он никогда не позволит нам запретить языческие обряды, разрушить университеты колдовства, и сжечь самых упрямых из жрецов. Добровольно крестятся немногие, значит, чтобы спасти эту страну, нужно применить насилие, а инки нам этого не позволят.
-- Однако действительно ли нам нужно обращать индейцев силой?
-- Да, это необходимо. Конечно, с точки зрения приземлённого гуманизма это может показаться жестоким, однако мы не должны забывать о Небесной Истине. Многие из тех, кто был крещён против воли, благодарит нас на небесах за избавление от адских мук. А те, кому дьявол всё же помог победить, теперь проклинают свою судьбу в адском пламени.
-- Я знаком со всеми этими аргументами, однако червь сомнения всё равно грызёт меня. Ведь наша задача состоит не в том, чтобы люди кое-что услышали о Христе, а в том, чтобы приняли Его в своё сердце. Но может ли это сделать человек, крестящийся из страха перед костром?
-- Может, хотя и не сразу. Ведь за всех своих чад Церковь молится, и как бы ни были велики их грехи, у них всегда остаётся шанс. Вот взять того же Атауальпу. Если бы не христиане, разве этот тиран, к тому же запятнавший себя братоубийством, имел бы хоть какой-то шанс на спасение, если бы не крестился под угрозой костра? И Церковь с тех пор молится за раба божьего Хуана, и эти молитвы не могут пропасть даром, они помогают ему в Чистилище.
-- Этот пример -- один из самых неудачных. Конечно, за Атауальпой, как и почти за любым монархом, было много грехов, но христиане поступили с ним просто как разбойники. Вероломно захватили в плен, поставили выбор "Кошелёк или жизнь", чтобы в конце концов отнять и то, и другое. Как ни крути, а это было подло. Но я сейчас не конкретно об Атауальпе, а о многих и многих простых индейцах, крещёных насильно. Подумай, ведь если христиане приходят с оружием в руках, кто покоряется им первыми? Самые подлые и трусливые. А честные, смелые и стойкие сражаются до последнего и гибнут на наших кострах. Получается, что мы уничтожаем лучшую часть народа, и ставим остальным в пример худшую, а потом ещё удивляемся упадку нравов!
-- Однако уже дети тех, кто погибнет в бою, будут крещены и спасены.
-- Ты думаешь, что дети будут охотно внимать проповедям тех, кто убил их отцов и обесчестил их матерей? Кто обрёк их на голод и нищету?А ведь сироты будут вынуждены не только нищенствовать, но и воровать! Девушки от голода станут торговать собой... К этому ли мы должны стремиться?
-- Бог в великой милости Своей не оставит тех, кто обратится к нему.
-- Но ведь ты знаешь, что во всех христианских странах сироты просят на улицах милостыню! А здесь нет этого! Мы не должны стремиться сделать эту страну такой же как другие. Христианство не должно насаждаться ценой голода и нищеты.
-- Но если только через голод и нищету Господь может спасти её?
-- Скажи, а ты сам когда-нибудь был голодным и нищим, чтобы говорить о благотворности этого?
-- Брат Томас, я знаю, что ты простого происхождения, а я -- дворянин, но нелепо объяснять этим наши расхождения во взглядах. Я исхожу не из своего опыта, а из коллективного опыта Самой Церкви. Чтобы судить о душеспасительности или губительности чего бы то ни было, вовсе не обязательно испытывать это самому. Никто из нас не был на кресте, но все мы знаем тем не менее, что без Распятия спасение было бы невозможно. Точно также Господь попускает и нищету, и пытки, и насилие над женщинами. Всё это служит инструментом спасения душ. По поводу всего этого лучше всего сказано у Святого Августина, тут мне даже добавить нечего.
-- Брат Андреас, хотя ты и старше меня, и в миссии главный, но тут я не могу с тобой согласиться. Я был маленьким мальчиком, когда умер мой отец и моя семья оказалась без средств к существованию. Моя сестра пошла на панель, заразилась и сгнила там, а сам я поначалу просил милостыню, а потом начал воровать. Я бы и дальше, наверное, покатился бы кривой дорожке, мог бы дойти до разбоя и убийств, если бы меня не подобрал и не усыновил священник. Он и помог мне принять свет Христовой Веры. Он говорил мне, что нищета -- плод недостаточной веры нашего народа, ибо если бы сердца людей были наполнены ею, то всем бы нуждающимся обязательно помогали бы в беде. Он говорил также, что прежде чем обращать свой взор на языческие страны, не мешало бы навести порядок у себя дома.