-- Пойми, тут дело не столько в христианстве, сколько в разных расах. Люди вопреки Воле Господа привыкли считать представителей своей расы достойными жить, а другой -- недостойными. Скажи, разве Старый Ягуар стал бы церемониться с белыми женщинами или детьми?
-- Белых женщин он никогда не видел, но он не отрёкся от своей опозоренной невесты даже после того, как стало ясно, что она беременна, и через некоторое время родился мальчик-метис, который потом стал отцом Кипу. Несмотря на свою ненависть к белым, Старый Ягуар принял этого ребёнка и сумел полюбить его как родного сына. Мало кто из нас, христиан, способен на такой подвиг! И тем не менее он был один из тех, кто убил Святого Диего Перуанского. Перед этим тот как раз успел обнаружить по доносу книги в доме старейшины и запытал его на глазах у всего селения, а его мёртвое тело бросил в огонь, многие поклялись мстить, ибо они очень любили и уважали своего старейшину, и сердца их не смогли смириться с такой жестокостью и несправедливостью, и сочли, что настала пора мести, и начали с того, что убили священника и сожгли церковь, -- брат Томас вздохнул, -- а потом мы объявили отца Диего святым, нисколько не задумываясь о том, что местные жители считали его палачом... Да, можно говорить, что месть дурное чувство, однако их месть была прямым порождением любви к их угнетённым и поруганным ближним. Можем ли мы осуждать их за это? Старый Ягуар спросил меня потом прямо: "Скажи мне, после того как ты узнал обо мне всё это, ты, если бы у тебя была власть, отправил бы на костёр мои старые кости? Хватило бы у тебя уверенности в своей правоте, чтобы сделать это? Я ведь, несмотря на старость, ещё очень хочу жить...". Я не знал как ему ответить. Да, лично я никогда бы не поднял на него руку, но если начнётся война, то другие.... другие могут отправить его на костёр за то, что он сжёг церковь и убил священника, забывая при этом, что для него это было отнюдь не воплощением Христа и Христовой истины, а местом, где благословляют на унижения и палачества. Ведь сурово обличая язычников, отец Диего не находил ни слова осуждения для христианских грабителей и насильников! Как же индейцы могли после этого уважать его и прислушиваться к христианским проповедям? И ведь индейцы меньше всего были виноваты в сложившейся ситуации... После этого я долго молился, чтобы Господь вразумил меня насчёт загробной участи этих людей, и мне был ниспослан сон, в котором я получил ответ на терзавшие меня вопросы. Поначалу я, как будто со стороны, увидел битву между христианами и тавантисуйцами, а потом увидел рай, в котором души убитых тавантисуйцев принимают ангелы. То, что это ангелы, я мог понять лишь по орлиным крыльям у них за спиной, но сами они выглядели как индейцы, и воинов принимали как братьев. Их враги кричали издали какие-то проклятья, но уже ничего не могли изменить, ибо их с неумолимостью поглотила бездна, а тавантисуйцев благословил восседавший на троне владыка. Поначалу он выглядел как инкский правитель, и когда я оказался перед ним, я растерялся, ибо мог ли я, христианин, да ещё служитель Божий, поклониться языческому божеству? Видя моё замешательство, владыка махнул рукой, и вдруг мы очутились с ним наедине. "Не признаёшь меня в таком облике?" -- насмешливо спросил он и вдруг преобразился. Была вспышка яркого света, я поневоле опустил глаза, а когда поднял их, то увидел Христа, таким, каким его изображают наши художники. "Так привычнее?" -- спросил он с улыбкой, и потом добавил, -- "Тавантисуйцы, спасая свою землю от грабежа и разорения, отдавали свои жизни за своих ближних. Разве было бы справедливо наказывать их за это? А конкистадоры, хоть и называли себя христианами, вторглись в чужую страну ради разбоя и грабежа. Разве было бы справедливо награждать их за такое? Разве было бы справедливо наказывать тавантисуйцев за презрение к той церкви, которая давно уже стала "солью несолёною"? Помнишь притчу о двух сыновьях, первый из которых обещался выполнить волю отца, но не сделал этого, а второй поначалу отказался, но потом сделал? Так вот, это вы и тавантисуйцы. Вы не любите своих ближних, ибо не считаете своим долго заботиться о них, а тавантисуйцы заботятся. Так что теперь вам в пору у них учиться, а не им у вас!" Потрясённый, я проснулся.
На это отец Андреас ответил наставительно: