Ну что же, клин клином вышибают. Значит, надо приободрить отца при помощи мистики. У Горного Ветра была идея послать к нему гадалку, и пусть предскажет ему поверженного врага, женщину, с которой он счастливо встретит старость... Одна беда -- незнакомка к отцу не дойдёт ни под каким предлогом. Точнее, можно, конечно, подговорить охрану её пропустить, но потом Инти всполошится, начнётся следствие... и всё рискует вскрыться! Нет, таким путём действовать нельзя. А знакомых гадалок не было. Была одна старуха, которая жила недалеко от их замка, но она уже лет десять как померла. Так что план казался невыполнимым...
Но однажды Горный Ветер зашёл как-то к сестре в театр и... нос к носу столкнулся с покойной гадалкой. Впрочем, недоразумение довольно быстро разрешилось -- оказалось, в театре работала младшая сестра той гадалки. И старая актриса согласилась помочь...
Инти дремал в кресле в саду. Уже пару дней он не принимался за учебник, который собирался написать. Как-то сильно воспоминания растравливали душу, надо успокоиться. С того дня, как Асеро с семейством отъехал, в саду стало малолюдно, скучно и пусто. Вдруг Инти услышал сквозь дрёму чьи-то шаги. Встрепенувшись, он обомлел от изумления. По саду шла умершая десять лет старуха-гадалка. Она вошла и встала перед ним. Выглядела она почти как живая, так что Инти, как ни странно, даже не испугался.
-- Что, Летучая Мышь, намекаешь, что мне уже скоро к вам переселяться?
-- Отнюдь. Ты проживёшь ещё долгие годы.
-- Если так, как сейчас, то лучше не надо. Так и передай богам.
-- Инти, скоро придёт исцеление. Я вижу твоё будущее. Вижу труп твоего врага у твоих ног, вижу женщину, которую ты встретишь, и с которой будешь жить долго и счастливо. Всё это ещё будет, Инти.
Инти привстал, желая коснуться неведомой гостьи, но та сказала испуганно:
-- Мёртвых нельзя трогать, прощай!
И убежала за куст. Вскоре по дорожке к Инти прошёл охранник со стаканом сока:
-- Вот, -- сказал он, -- подкрепись.
-- Слушай, ты Летучую Мышь только что не видел?
-- Не видел. Они же вроде днём не летают.
-- Да я не в этом смысле. Недалеко старуха-гадалка с таким именем жила...
-- Помню такую. Только она уж лет десять как умерла.
-- Знаю, что умерла. Но она сейчас передо мной явилась и пророчила.
-- Не, не видел, -- сказал охранник, который до этого сам же лично помог старой актрисе скрыться, -- но раз явилась с того света, значит, надо так наверное.
Сложно сказать, что больше помогло -- лекарство или спектакль с гадалкой, но вскоре Инти почувствовал себя вполне здоровым и даже помолодевшим. Теперь он мог себе позволить даже поездку в столицу, которую вознамерился совершить по привычке инкогнито. Перед этой поездкой он ещё раз поговорил с лекарем:
-- Итак, снадобье мне надо принимать ещё десять дней, постепенно уменьшая дозу?
-- Да.
-- Оно чудодейственно. Скажи, а что нужно, чтобы его могли давать все лекари?
-- Чтобы хотя бы десять человек при помощи него вылечились, и я мог бы отчёты в Куско предоставить. Только проблема, среди крестьян, по счастью, страдающих сердцем мало...
-- Да, у крестьян жизнь размеренная, среди моих людей таких больше. Так что могу тебе помочь, временно поселив у себя в замке кого-нибудь из ветеранов спецслужб с больным сердцем... И ему польза, и тебе.
-- Буду благодарен.
Пятая часть
-- Удастся ли уничтожить змеиное логово?
Горный Ветер сидел склонившись над бумагами в своём кабинете, точнее, в кабинете своего отца, который он за последние месяцы привык считать своим. Дел было как всегда -- умеренно много, и Горный Ветер уже даже почти смирился с мыслью, что теперь он так и будет за всё отвечать, ведь отец вряд ли оправится.
Вдруг дверь заскрипела и на пороге появился воин в шлеме. Горный Ветер, привстав, крикнул:
-- Сегодня я не принимаю -- занят! И вообще как ты смеешь заходить в мой кабинет без предупреждения?
-- Смею потому что он -- мой! -- ответил Инти, снимая шлем.
-- Отец... -- только и выдохнул Горный Ветер.
-- Как всегда я неожиданно с проверкой. Но я не думаю, что у моего сына есть что скрывать.
-- Отец, твоё здоровье... -- Горный Ветер понимал, как важно для отца правило "не хами незнакомцу", и понимал, что едва ли отец сочтёт его загруженность и головную боль оправданием. Однако Инти решил не поднимать этой темы, не хотелось омрачать встречу с сыном ссорой, тем более что он понимал, как тому нелегко.
-- Уже позволяет. С тех пор, как ко мне явился призрак нашей прорицательницы и пообещал кое-что, мне уже не приходилось хвататься за сердце.
-- Призрак прорицательницы?
-- Ну да. Только я пока не буду говорить, что он мне сказал, для начала обсудим дела.
-- Хорошо, отец. Давай я схожу за едой и напитками, и обсудим отчёты.
Признаться честно, Горный Ветер не столько хотел есть, сколько чувствовал растерянность. С одной стороны, он был рад, что отец выздоровел, с другой... слишком много он скрывал от отца последние месяцы, вдруг разом всплывшая информация опять уложит того в постель. Ну да деваться некуда, всё равно всё придётся выкладывать, только смягчая выражения.
-- Отчёты отчётами, но как ты сам вкратце можешь обрисовать обстановку. Своими словами.
-- Если своими словами, то англичан трудно терпеть, но и выгнать невозможно. Они потребуют с нас тогда неустойку. Которую мы не сможем оплатить. А если откажемся платить, может, будет война, а может и нет. А наши войны боятся. Да иллюзии некоторые питают...
-- Ты о ком, о Золотом Слитке?
-- Не, тот, похоже, уже и рад бы свернуть торговлю, до того его достала бестолковая возня. Особенно если бы он точно знал, что дело ограничится торговой блокадой, а войны не будет. Вот Киноа питает иллюзии, а не считаться с ним нельзя... Есть у него один пунктик, в который он упёрся. Вот у нас во всех книжках пишут, что белые люди готовы за прибыль душу продать. Вот и пытается им Киноа доказать, что плотина -- это очень прибыльно. А что? Построил владелец земель плотину, сразу урожаи выше в два-три раза... Да только вот в чём загвоздка -- плотина требует крупных однократных вложений.
-- То есть больших долгов?
-- Ну да, для большинства это означает влезание в долги. Впрочем, они по-любому избегают таких крупных вложений, даже если о долгах речи нет. Тот же самый Колумб недаром десятилетия обивал пороги влиятельных особ, доказывая прибыльность своего проекта, пока не добился своего на нашу голову. А мог бы и вообще за всю жизнь не добиться. Ведь и Испанские Короли могли счесть проект нерентабельным. И плотины для англичан также нерентабельны. А Киноа не понимает.
-- Ну с ним всё ясно. А что думает на этот счёт Знаток Законов?
-- У него тоже иллюзии. Что можно так подписать договора, чтобы англичане их соблюдали. Похоже, он вообще не понимает до конца, что такое собственность!
-- В смысле не понимает? Поясни подробнее.
-- Англичане не мытьём, так катаньем хотя приобрести в нашей стране собственность. Насчёт земель они ещё понимают, что мы не продадим, потому пока не заикаются, но вот на рудники или ткацкие мануфактуры они облизываются. Ну Асеро тут стоит как кремень -- не отдам своих собратьев в рабство и всё. Понимает, что любой работник от хозяина зависит почти как раб. Пусть его хозяин формально продать не может, но под угрозой увольнения он может превратить жизнь работника в сплошной кошмар. Может заставить работать от зари до зари и в таком помещении, крыша которого грозится на голову рухнуть, может даже жён и дочерей работников к сожительству принудить, и всё под угрозой увольнения! Если другую ткацкую мануфактуру найти сложно, то работник терпит, потому что семью надо кормить. Я уж наслышан о том, как всё это в Европе устроено! Ну а у нас вообще часто ткацкие фабрики и рудники как раз построены так, что создают собой город. Есть один городок, а в нём одна мануфактура или один рудник. Значит, чтобы поменять работу, то ткачу или шахтёру надо будет переехать в другой город. С семьёй. Далеко не всякий решится на такое.