-- Конфуз у меня тогда и вправду был, но никакого провала из-за него не случилось. Миссия тогда была признана успешной, Небесный Свод может подтвердить. Смотрите, да он спит!
Киноа заметил:
-- Видно, старик крепко утомился, раз заснул несмотря на весь наш шум и смех. Однако что же нам в таком случае делать -- ведь пока он спал, он не мог слышать ничего из обсуждения. Если мы разбудим его для голосования, будет ли его выбор считаться осознанным до конца? Что скажет на это Знаток Законов?
-- Думаю, что это зависит от того, когда он задремал, -- сказал Искристый Снег, -- если на время не большее, чем пачка коки, то можно и не считать. В истории было несколько похожих случаев, решение принималось по-разному. В первый раз, ещё во времена Пачакути...
Однако тут его грубо прервал Жёлтый Лист:
-- Сейчас он нам тут целую лекцию прочитает, так что мы все за Небесным Сводом заснём. Скорее надо дело решать и разойтись на боковую.
-- Для начала надо решить, как быть с Небесным Сводом, -- сказал Асеро, --а ты, Жёлтый Лист, мог бы вести себя и повежливее. Как-никак ты у нас не только за газету, но и за связи с людьми искусства дело имеешь. И как они твою грубость терпят!
-- Терпят, потому что деваться им всё равно некуда.
Киноа, сидевший рядом с Небесным Сводом, попытался потихоньку его растолкать. Некоторое время это не удавалось, но наконец старик встрепенулся и открыл глаза.
-- Извините, задремал я, -- сказал он, -- и снилась мне при этом муть какая-то... Отрезанные груди, кисеты из человеческой кожи, потом будто меня заковали в цепи и ведут куда-то, на казнь, видимо.
-- Значит, ты заснул, когда Горный Ветер про художества англичан рассказывал, -- сказал Асеро, -- как ты, в свете этих художеств, до сих пор за торговое соглашение?
-- Не знаю. Может, и вправду не стоит рисковать. Кто его знает, может, мой сон про казнь и цепи вещим окажется...
-- Боишься, что тебя Асеро за сон на заседании казнит, если ты против проголосуешь? -- спросил с издёвкой Жёлтый Лист, -- Я думал, что ты слишком стар, чтобы бояться смерти.
-- Да, стар. И понимаю, что мне немного осталось. Но хотелось бы при этом умереть в своей постели, а не на эшафоте.
-- Думаю, что вопрос действительно пора уже ставить на голосование, -- сказал Асеро, краем уха отмечая какой-то шум возле двери. Так обычно бывало, когда ломился в зал какой-нибудь гонец, которому несмотря на отсутствие на пакете алой каймы, очень хотелось передать своё известие, а верная своему долгу охрана его не пропускала, требуя подождать конца заседания.
-- Кто за то, чтобы подписать торговое соглашение, если англичане согласятся на выдвинутые нами условия?
Не без колебаний поднялось несколько рук. Асеро только хотел их подсчитать, и спросить кто против и кто воздержался, как в зал ворвался-таки встрёпанный гонец, и выпалил:
-- Жёлтая Туника мертва! -- выпалил он.
Инти схватился за сердце и побледнел. Горный Ветер тоже изменился в лице и тут же спросил:
-- Мертва только она? Лань и дети в порядке?
Все, кроме Небесного Свода, в волнении повскакали с мест. Гонец стал рассказывать о произошедшем. Жёлтую Тунику нашли мёртвой в своей спальне, она заходила туда чтобы переодеться, но сделав это, неожиданно упала на кровать мёртвой. Именно такая картина произошедшего вырисовывалась по косвенным уликам, прямых свидетелей, разумеется, не было. Лань и дети, естественно, живы, и им ничего не грозит.
Некоторое время Асеро прибывал в ступоре. Как-никак, жена его друга и родственника Инти была ему самому отнюдь не чужим человеком, да и любая неожиданная смерть выбивает из колеи. Но когда ступор немного прошёл, Асеро сообразил, что не успел подсчитать голоса. Об этом он тут же сказал носящим льяуту.
-- Я подсчитал, -- сказал Жёлтый Лист, -- помню, что "за" было большинство, решение принято.
-- Может, переголосуем для надёжности, -- предложил Знаток Законов.
-- Лучше глянем сначала в протокол, -- сказал Жёлтый Лист, -- может, секретарь успел подсчитать.
Секретарь, показав протокол, уверял, что успел подсчитать. "За" было точно большинство. Он, правда, не успел перечислить всех поимённо, что, конечно, с его стороны некоторая оплошность, но Асеро не счёл это серьёзным проступком. Ему и в голову не приходило, что секретарь в такой ответственный момент мог просто-напросто солгать.
Асеро подошёл к Знатоку Законов, и сказал, что ещё хотел обсудить вопрос, в каких пределах следует допускать частный обмен с иностранцами, но в свете новых обстоятельств считает нецелесообразным заставлять Инти думать над этим, и потому просто поручает составить Искристому Снегу тут проект закона, который можно было бы обсудить в рабочем порядке. Искристый Снег согласно кивнул. После этого Асеро объявил, что собрание закрыто, и носящие льяуту могут расходиться.
Инти шёл, опираясь на руку сына. Выглядел он разом постаревшим лет на десять. Асеро подошёл к нему и негромко сказал:
-- Друг, я знаю, как тебе тяжело сейчас тяжело. Пусть ты должен сейчас пойти домой, но потом.... я знаю, тебе понадобится слово поддержки и утешения, приходи ко мне в любое время. Всё равно я едва ли сегодня быстро засну после такого известия.
-- Благодарю тебя, Асеро, -- сказал Инти, -- скорее всего, я сегодня же воспользуюсь твоим гостеприимством, ибо остаться наедине с Алой Лягушкой будет сегодня выше моих сил.
Асеро внутренне содрогнулся от мысли, что Алая Лягушка может устроить скандал даже в таких обстоятельствах, но промолчал.
Был уже поздний вечер. Инти сидела за столом в саду у Асеро, перед ним стоял кувшин с чичей, время от времени от отхлёбывал оттуда и говорил, говорил, говорил...
Асеро сидел рядом и внимательно слушал, почти не вставляя своих реплик. Он понимал -- его другу сейчас просто необходимо выговориться. Тогда ему будет легче оправиться от его горя, рана на душе быстрее зарубцуется, и рубец будет меньше, чем мог бы быть, останься Инти со своим горем один на один.
В тот момент, когда Инти рассказывал подробности произошедшего у него в доме, и в это время к столу подошла шестилетняя Фиалка и спросила:
-- Папа, а почему дядя Инти так много пьёт чичи? Ведь это же нехорошо...
-- Потому что дяде сейчас очень плохо, ? сказал Асеро, ? ведь твоей тёти Жёлтой Туники больше нет.
-- Я знаю, что она ушла в мир богов. Но ведь там ей хорошо, почему же дядя плачет?
Асеро только вздохнул. Откровенно говоря, он и сам не очень верил в мир богов, но ребёнку этого не объяснишь, для него что-то либо есть, либо нет, "может быть" ? это слишком сложно.
В этот момент к столу подошла Луна, закончившая мыть посуду после ужина, и строго сказала:
-- Фиалка, иди спать, не мешай взрослым.
Фиалка недовольно подчинилась. Инти продолжил:
-- Когда умерла Морская Волна, я остался с двумя нелюбимыми жёнами, надо было как-то жить.... Развестись уже было нельзя, Жёлтая Туника была беременна, да и мне в моём статусе просто нельзя было быть неженатым. Я тогда ещё установил между жёнами расписание, когда с кем из них мне ложе делить. Я тогда ещё молодой был, сильный, мог через день... А потом понял, что отношение к жёнам у меня не вполне равное. Отчасти потому что Жёлтая Туника мне дочерей родила, а Алая Лягушка была бесплодна, вот я с первой больше времени и проводил. Да и вообще с Жёлтой Туникой мне было легче.
Инти отхлебнул чичи:
-- Я с обеими жёнами изначально договаривался, что быть мужем им могу, но обещать свою любовь -- нет. Жёлтая Туника с этим смирилась, в конце концов она ведь тоже изначально любила моего не вернувшегося из Амазонии брата. Как в той песне поётся -- "а если я паду в битве, то вернутся мои братья, найди среди них себе меня". Но вот Алая Лягушка с этим смириться не могла. Она сперва уверяла, что её страсти хватит на двоих, а потом всё-таки стала требовать страсти в ответ. Может, если бы у неё дети были, её бы это отвлекло... А может и нет, просто ей надо было быть единственной женой влюблённого в неё человека. Но она сама предложила мне брак. А я согласился во многом из-за Морской Волны. Ну а ещё потому, что она была ценной помощницей по делам службы.