-- А с чего они взяли, что ты людей пытаешь?
-- Когда люди признаются в том, что от них не ждали -- всегда возникает мысль о пытках, хотя бы на самом деле мы никого и пальцем не тронули, -- когда Горный Ветер произносил эти слова, он смотрел куда-то в сторону, будто вспоминая что-то не очень приятное. В неверном свете свечи его лицо показалось Асеро старше, чем оно есть, -- они почему-то думают, что мы всемогущи. Но только на деле наше могущество напрямую зависит от того, насколько люди готовы нам доверять. Если нам не доверяют, то мы.. тогда мы почти бессильны.
Асеро решил сменить тему разговора:
-- Послушай, что ты скажешь насчёт документа? Ты ведь его внимательно должен был изучить. Где там подвох?
-- В самом документа я подвоха не вижу. А мы с Искристым Снегом его под увеличительным стеклом изучали, -- Горный Ветер вздохнул, -- и скорее всего подвох не в документе. Его можешь подписывать спокойно.
-- А в чём тогда подвох?
-- В том, что у них база неподалёку. Впрочем, ты, я думаю, об этом и без меня догадался.
-- А твои люди не могут эту базу найти.
-- Не могут. И расспросы бывших пленников ничего не дают. Там пленников специально держат так, чтобы они не могли о её расположении сказать. Так что остаётся два варианта, один другого сквернее. Первый, что база находится на испанской земле. Однако это не может быть в тайне от испанцев. Тогда приходится предположить, что они против нас сговорились. А натиск обеих держав наша страна может и не выдержать...
-- А второй вариант?
-- Измена в наших рядах. То есть что изменники итак знают где эта база, но не сообщают.
-- И как ты это можешь проверить?
-- Перетасовать людей. Но это просто так не сделаешь, без естественного предлога. К тому же... понимаешь, Асеро, это ведь всё те, с кем я в Новой Англии воевал! Мой отец видел много всякого, но никогда! Слышишь, Никогда, его не предавал никто из "амазонских"!Что может быть чудовищнее -- предать того, с кем делил многочисленные опасности. Кроме того... моряков так просто на других не заменишь.
-- Ты не знаешь что делать?
-- Да нет, почему же. Остаётся следить за англичанами. Может, что-то и выудим. Но ты понимаешь, я ведь был за то, чтобы выпроводить их потом как можно скорее... а теперь не получится. И с отцом не посоветуешься, нельзя ему про это знать. И моя жена теперь одна с двумя детьм, а скоро будет и с тремя, не может обучать английскому языку наших людей. В общем, скверно всё складывается.
-- А найти детям няню?
Горный Ветер покачал головой:
-- Связываться с непроверенным человеком в этом отношении слишком опасно.
-- А разве нет проверенных? Ну та же Звезда... она с детьми возиться любит.
-- Любит, но с девочками. Ну с Унау она бы ещё могла, может быть... А вот с Тамарином никак. Ему бегать надо, прыгать, носиться.... А Звезда располнела, ей бы сидеть и вышивать... В общем, не может она за ним уследить. И разлучать братьев нельзя. К тому же ты понимаешь... Наши враги могут рассматривать моих детей тоже как возможных кандидатов на Алое Льяуту.
-- Что ты думаешь насчёт завтра?
-- Пока ты будешь любезничать с послами, я их буду наблюдать со стороны. Вряд ли я кого из них узнаю, но всё может быть. А теперь надо спать, если мне удастся заснуть. Ну а ты по-любому должен отоспаться.
-- Да я тоже не думаю, что засну. Потому что мы... мы фактически сдались, Горный Ветер. И я и ты. Мы всё-таки пускаем их в страну. Хотя и с возможностью выдворить в любой момент. Но я не уверен, что это будет просто на самом деле.
-- Наша беда, Асеро, в том, что большинство не на нашей стороне. Мы и нам всё равно пришлось бы или прогнуться под большинство, или расстаться с властью, а возможно и с жизнью. Раскол среди носящих льяуту, если о нём стало бы известно извне, а стало бы с такими утечками, всё равно бы спровоцировал войну на очень невыгодным для нас условиях. Повторились бы времена Уаскара и Атауальпы. Будь мой отец здоров, у нас ещё были бы шансы на победу, хоть и не очень большие, но теперь... Впрочем, ты и сам понимаешь.
-- Понимаю. Честно говоря, раскол среди тавантисуйцев опаснее англичан. Вопрос именно в том, чтобы переубедить большинство, но это газета, а на Газете Жёлтый Лист. Впрочем, если англичане выкинут что-нибудь из ряда вон, он всё равно замолчать это не сможет... в общем, нужно чтобы большинство поменяло своё мнение, тогда мы сможем всё переиграть. Ну а пока приходится плыть по течению, потому что выгрести против у нас всё равно сил не хватит. Спокойной ночи.
-- Спокойной ночи.
С погодой в день встречи англичан как-то особенно не повезло. Бури не было, но моросил дождь и стоял густой туман. Тавантисуйцы отговаривали английского капитана от столь опрометчивого шага как путешествие по морю в тумане, но тот и слушать не желал, так что теперь официальные представители Тавантисуйю, скрыв свои торжественные наряды под пончо, стояли на портовой площади зябко поёживаясь и моля всех морских богов, чтобы с англичанами ничего не случилось, иначе дипломатические осложнения было сложно предугадать.
Старик наместник выдержал только полчаса, но потом пожаловался, что ему плохо, разнылись старые кости и надо лечь, так что пришлось его отпустить. Асеро с грустью подумал, что через какое-то время и он может не выдержать, и что же тогда делать? Юпанаки наместника был в отъезде из-за аварии на одной из удалённых акваферм и ждать его в этот день явно не следовало, так как тавантисуйцы в такую погоду точно бы не стали выходить в море.
-- Послушай, -- спросил он у Горного Ветра, -- а зачем англичанину так бессмысленно рисковать собой и своими людьми?
-- Затем что их капитан -- рубаха-парень, "драйвер", на их языке.
-- Но ведь он рискует не только собой, но и другими, -- возразил Асеро.
-- Ну и что? Жизнь простых матросов для них вообще не имеет значения. А рисковать они любят.
-- Почему?
-- Потому что если рискнут и им повезёт, то они радуются не просто удаче, а тому, что высшие силы к ним благосклонны, и им будет по жизни везти и дальше. А если неблагосклонны, то жизнь для них всё равно ценности не представляет.
-- Чудные люди, -- сказал Асеро, -- да нелегко нам будет договориться без знания таких нюансов.
Наконец после двух часов ожидания англичане прибыли. После довольно комканного взаимного представления под дождём Асеро повёл самых важных гостей, Джона Розенхилла и Дэниэла Гольда во дворец наместника, где можно было переодеться в сухое и готовилось пиршество. При них ещё был переводчик, юный племянник Дэниэла Гольда по имени Бертран. У юноши было слегка женственное лицо и какой-то наивно-чистый взгляд голубых глаз. Он понравился Асеро больше, чем его патроны, державшиеся несколько сухо и высокомерно. Кажется, они не вполне поняли сначала, что имеют дело с самим Первым Инкой, как-то странно им было, что он без паланкина и даже без коня(заставлять мокнуть и мёрзнуть на холоде ни в чём не повинное животное Асеро не хотел).
Гольду и Розенхиллу кроме умывания и переодевания требовалось ещё и гладко выбриться, а юному Бертрану это было ни к чему, так что он справился быстрее своих хозяев и первым подошёл к пиршественной зале. Он увидел, что служанка накрывает, после чего решил, что звать Розенхилла и дядю Дэниэла пока рано. Розенхилл любил одну шутку -- подойти сзади к женщине-служанке, схватить её сзади за грудь или за талию, и потом наслаждаться её стыдом и замешательством. Но Бертран знал, что в государстве Инков такие шуточки способны вызвать крупный скандал. Хотя женщине, накрывающей на стол явно уже перевалило за семьдесят, но всё равно рисковать не стоило.
Та, поглощенная своим занятием, его не замечала. Около камина спиной к Бертрану стоял какой-то человек и протягивал к огню озябшие руки.