Я смотрю на его широкоплечую фигуру до тех пор, пока он не пропадает из вида, оборачиваясь и бросая на меня последний взгляд, перед тем как исчезнуть, скрываясь в дверях особняка.
- Нет, Клеменс. Скажи мне, что не он причина того, почему твоя маменька допрашивала меня сейчас о причинах твоего отказа Астору.
- Увы, мне нечем тебя порадовать.
- Да ты с ума сошла, вероятно! – Моник прижимает руку ко рту, не веря в то, что услышала. – Клеменс, ты можешь позволить себе интригу с.. Джозефом.
Вероятно, она хотела употребить другое слово, но остановилась под моим строгим взглядом.
- Он милый юноша, но он не для тебя.
- А кто по-твоему «для меня»? Астор, который будет развлекаться со служанками до скончания жизни, пока я буду сидеть в заточении в его поместье и воспитывать детей, пока они не вырастут, а я не постарею, превратившись в старую, никому ненужную женщину, вспоминающую о тех днях, когда упустила единственного человека, пробуждавшего в ней чувства? А мои отпрыски будут такими же богатыми, высокородными, но несчастными людьми, обреченными всю жизнь смотреть на своего деспота-отца и забитую мать.
Моник оседает на скамейку от моего потока слов, но мне нужно было это произнести, чтобы окончательно утвердиться в своём решении.
- Клеменс, твоё положение тебя обязывает, а мать никогда не позволит этого, очнись! – де Жарр побледнела и её потухшие глаза вынуждают меня опуститься после неё, взять за руку.
- Я понимаю, ты волнуешься за меня, - тихо произношу я, безумно благодарная ей за такую заботу, за все годы её опеки надо мной, - но я не могу, Моник. Просто не могу. Как только я посмотрела в его глаза, всё остальное просто перестало иметь смысл.
- И теперь ты хочешь стать женой булочника? – голос подруги срывается на визг, вызывая у меня приступ веселого смеха.
- А почему бы и нет? Чем эта жизнь хуже любой другой? По крайней мере у меня на столе всегда будет свежий хлеб.
- Клеменс, это вовсе не смешно!
- Ладно, - сдаюсь я, - он ведь не делал мне никакого предложения, об этом рано говорить. Я просто хочу немного лучше его узнать, понимаешь?
Моник отрицательно качает головой, всё ещё прибывая в шоке. Я снова счастливо смеюсь, ещё никогда в своей жизни я не смеялась так много и искренне.
Вся моя жизнь проходила по одному и тому же сценарию: я просыпалась, меня одевали, кормили, думали за меня, раздевали и укладывали в постель. На утро всё повторялось вновь и это длилось уже восемнадцать лет. У меня никогда не было подруг, даже моя родная сестра отказывалась проводить со мной время, найдя все свои интересы в молитвенниках. Немного легче стало, когда в моей жизни четыре года назад появилась Моник, но это не изменило привычного хода вещей, а лишь добавило немного красок.
Отец пропадал чёрт знает где и всё время пребывал в состоянии алкогольного опьянения. Когда он приезжал навестить нас, то больше времени проводил со своими собаками, чем с дочерями. Однажды я попыталась завести с ним разговор на политическую тему, думая, что это сможет сделать нас хоть чуточку ближе, но он лишь посмотрел на меня с не понимаем и вышел из комнаты. Он был моим биологическим отцом, но на самом деле мы лишь чужие люди, изредка ночующие под одной крышей.
С матерью дела обстояли ещё интереснее, сразу после рождения Анны она сбежала от своего мужа в Версаль, найдя покровительство от побоев и распутства мужа у короля. Мы познакомились, когда мне было шесть лет, после этого мы виделись несколько раз в год. Лишь недавно мы смогли немного сблизиться, когда я стала выходить в свет. Тогда она начала подыскивать мне достойного супруга, но лишь в последнее время перешла к активным действиям, предоставляя меня до этого времени самой себе. Мама всегда вызывала во мне восхищение и трепет. Она была идеальной дамой высшего света и олицетворяла всё то, частью чего я никогда не смогла бы стать.
Конечно, моя семья мало отличается от любой другой дворянской семьи во Франции нашего достатка и имени, но почему-то мне всегда мечталось о большем. Не о славе и богатстве, а о каком-то человеческом тепле, родственной близости, но в силу своей неопытности я не понимала, чего именно хочу. Сейчас же это стало простым и очевидным – я всю жизнь мечтала о счастливой семье.
Я не смела надеяться на это и даже смирилась с собственной участью, подчинилась просьбе своей матери и поехала в поместье Буйонов, о чём ни капли не сожалею. Лишь эта поездка помогла мне познакомиться с Джозефом.