– Всё, – спокойно прокомментировала произошедшее София. – Встань и иди, как говорится в таких случаях.
После увиденного ни у матери Софии, ни у самого Рокки даже не было ни малейшего сомнения в словах дочери. Они смотрели друг на друга и верили в чудо. Рокки сделал глубокий вдох и осторожно приподнялся из своего инвалидного кресла, опираясь на подлокотники. Он сделал первый шаг, потом ещё один и ещё один, и зарыдал. Его жена тоже не могла сдержать своих радостных слёз и обняла мужа, но их тут же прервала София:
– Нам нужно торопиться, у нас осталось восемь минут. Если мы не успеем спуститься под землю, то сгорим заживо.
В совершенной растерянности её родители, шокированные произошедшим чудом, не поняли о чём сейчас сказала им дочь, но они безропотно, взявшись за руки, поспешили за ней. Уже через семь минут они живо спускались в подземку на ближайшей от их дома станции метро, которое перестало работать сразу же после 21 декабря 2012 года. Неслась последняя минута. София, торопясь и помогая родителям бежать по ступенькам давно вставшего эскалатора, считала про себя последние секунды: 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… всё…
Через смотровое окно иллюминатора лаборатории Чесли Мур увидел, как над городом взорвалась гигантских величин молния – Бог Солнца вмиг рассёк материю Кокона. Чёрная ткань стремительно поползла в разные стороны, со свистом обнажая похищенное у людей голубое небо, которое тут же полыхнуло алыми языками пламени и стало ярко – красным. Профессор только зажмурился от ослепительной вспышки, а она уже коснулась поверхности Земли и резво полетела вперёд, образуя вокруг планеты смертельную огненную петлю. Жар залил лицо, голова дёрнулась. Чесли живо захлопнул окно и застонал – его глаза слезились от рези и боли. Он поспешил открыть флакончик с глазными каплями, закапал глаза и, рухнув от бессилия в кресло, завыл, кусая нижнюю губу.
На поверхности Земли пламя поглотило всё. Стеклянно – пластилиновый цветной город безвозвратно таял. Он огненной рекой и искрящимися ручьями растекался по поверхности, затекая и заполняя земные щели. Гул космического ветра и криков земных тварей, доносившихся ото всюду, перемешал явь и сон. Кипящее кровавое месиво пузырилось несколько дней, а после стихло. Засвеченная киноплёнка не сохранила даже искажённое стекло объектива. Лишь только тишина, мертвая тишина вокруг.
Через трое суток ядовито – белый дым пепелищ стелился над Землей, напоминая Чесли Муру, продолжавшему вести своё наблюдение за поверхностью планеты, утренний густой туман. Безмятежное голубое небо, лениво отдыхая, покоилось над сгоревшим почти дотла городом, а Солнце не спеша выползало из – за линии дымящегося горизонта.
Профессор, подошёл к своему рабочему столу, открыл свой дневник и написал в нём следующее: «Ликвидировать всё то, что не является тобою». После он, не торопясь приблизился к висевшему на стене зеркалу и осознанно вгляделся в него. В той глубине он увидел смотрящее ему в глаза Время. Зеркальная волна из самого далека плавно начала своё движение и мягко перемещаясь навстречу Муру выбежала за край и, пробежав дальше по воздуху, полностью накрыла стоящего перед собой человека. Абсолютная пустота возлежала вокруг профессора, который только сейчас внезапно впервые увидел себя. Вне сущностей, которыми он когда – то являлся на Землю, он обнаружил собственное существо, освободившись от всего, что не было им. Его суть вышла наружу. Впервые он встретился с самим собой…
Очень – очень древнее создание, прожившее много жизней, глядело в зеркало. Только два ярко – жёлтых зрачка и больше ничего, без прошлого и будущего, без зла и без счастья. Это был не человек…
Глава тринадцатая.
Ватсон был очень доволен тем, что его бомбоубежище устояло перед катаклизмом и сохранило, как он и обещал нам, своим гостям, нашу жизнь. Он кичился этим. Своим поведением, на четвёртый день нашего заточения, Ватсон уже порядочно надоел всем нам, хотя, безусловно, мы были у него в долгу. Он больше молчал, стараясь не замечать нашего присутствия, а если говорил, то постоянно повторял как бы между прочим одну и ту же фразу:
– Да, чтобы вы без меня делали? Ну, да ладно…
– Слушай, ковбой, ты определись и скажи нам, сколько мы тебе теперь должны за твоё гостеприимство? – не выдержала Лана. – Что ты как попугай заладил одно и то же?
– Я сколько захочу столько и буду говорить. Ты мне не указ тут, – отрезал Ватсон, накаляя и без того тревожную обстановку.