Товарищ Собака, заметив некую озабоченность на честном лице тов. Тудытькина, дал ему мудрое наставление.
- Тут ведь как, или так, или по-другому. Вот скажи мне тов. Тудытькин, как на духу, отчего возникают все проблемы на советском производстве? Правильно! От недостаточной политической подкованности в рабочей среде, от этого все беды! – и продолжил – Вот ты как с бригадой политинформацию проводишь?
И тут тов. Тудытькин покраснел. В погоне за стахановскими нормами он совсем забыл про политинформацию.
- Да мы с товарищами больше старались нормы перевыполнять…- пока он пытался оправдываться тов. Собака все понял, и его лицо было похоже на грозовую тучу.- В общем это…
Закончил Тудытькин и покраснел так сильно, что гнев на лице тов. Собаки сменился на отеческое сочувствие, ему даже в какой-то момент показалась, что бригадир сейчас бросит шапку на пол и в сердцах скажет: «Делайте со мной что хотите, стреляйте, я это заслужил!!!». Поэтому, опытный, тов. Собака решил зайти с другой стороны.
- Вот, ты говоришь, что вы с товарищами старались нормы перевыполнять. Тудыть, вас, растудыть. Вот, скажи сам, видно, что вы их перевыполняете?
- Нет, пожалуй, разве, что иногда.
-Вот и мне не видно. А все почему? Пока вы там, в стахановцев играли, то забыли напрочь про политинформацию. Нормы перевыполнять хорошо? Хорошо, но разве может человек с недостаточной политической сознательностью перевыполнить нормы? Не может. Вот и подумай, что ты упустил. Ну да ладно молод ты еще. Опыту у тебя не хватает, - и он дружески похлопал тов. Тудытькина по плечу, - а тов. Брагину я докладную писать не буду. Только ты это дело исправь, а то чего доброго еще до Обкома дойдет.
-Будет исполнено тов. Собака! – бордо сказал воодушевившийся Тудытькин, и поспешил выполнять наставление старшего товарища.
Надо сказать, что с поставленной задачей он справился отменно. Сначала вызвал к себе тов. Тоху Агафонова, чтобы держать совет, потом еще раз Тоха Агафонов не боясь показаться умалишенным, спускался к бригаде с опросами. Закончили они в тот день поздно, потому как уже 4 часа назад все разошлись по домам, и даже тов. Брагин.
Наследующий день было объявлено о готовящейся политинформации и создании комсомольско-коммунистической ячейки бригады№4. Двумя единогласными решениями секретарем ячейки был избран тов. Тудытькин, а бригадным парторгом, по протекции тов. Тудыкина, тов. Жижкин. Тов. Жижкину очень понравилась его новая должность, и он клятвенно пообещал исполнять, как полагается свои обязанности. Третьим голосованием, правда, не единогласным, а с один воздержавшимся, решено было бригадным комсоргом назначить тов. Тоху Агафонова. Тоха этому очень обрадовался и всю ночь писал письмо в родную деревню Бобино. В Бобино это письмо читали даже соседям. Еще было принято решение, что провинившиеся будут готовить выступления по газете «Пионерская Правда».
В общем работа по политинформации закипела, решено было создать фонд, на средства которого и покупались газеты. Тов. Жижкин тут проявил инициативность и недюжинную смекалку убедив всех, что газеты не стоит выписывать, поскольку неизвестно сколько газет им будет нужно, и каких, а взял на себя обязательство в обеденный перерыв ходить за ними в ларек за углом «Союзпечать». Он всегда приносил газеты свернутые в широкую трубочку. Так не одну бутылку водки на предприятие пронес вышеупомянутый товарищ. Все были этому рады, кроме тов. Ававуева, поскольку ему было все равно, потому-что брака хватало с головой для его душевного комфорта.
Тов. Тудытькин уже ощущал грядущие успехи, но тут вмешался случай – его бригаду отправили на картошку в колхоз «Красный Ленин». Поразмыслив немного тов. Тудытькин приободрился, решив, что это послужит закалкой для дальнейших трудовых подвигов, и даже Тоха Агафонов поддержал его надежды.
Итак, четвертая бригада фабрики «Красный рабочий» прибыла в колхоз, их встретил председатель колхоза тов. Бубон на «козле» и горячо поприветствовав их, посадил в телегу и повез расселять и уже потом показывать угодья. Тов. Бубон был поджарым, краснолицым, почти как индеец, из-под фуражки выглядывали неровно остриженные кудри, в фуражке торчал цветок, и красный платок выглядывал из пиджака, носил он черные галифе, а сапоги всегда были грязные. Многие товарищи в этот день так набрались впечатлений, что не дотянули до ужина, да что там говорить, даже сам товарищ Бубон заснул в тракторе.