И мне ещё и примериваться пришлось. Давя в себе крайне странные чувства и выслушивая советы, как замахиваться и как бить.
Наконец Тугарин удовлетворился и спровадил меня в могилу:
— Хорошо. Прыгай, нова.
Деваться было ну совершенно некуда, и я под заинтересованными взглядами крестьян (носом шмыгала и горевала только бедная Катя), пачкая руки и сарафан, кое-как спустилась в могилу. Почувствовала, как под лаптем спружинило, поняла, что наступила на мертвяка и согнулась, судорожно сглатывая и пытаясь сдержать рвоту.
Тугарин уже вежливенько подавал сверху колышек и шелковистым своим голосом ласково советовал:
— Удар должен быть один, сильный и сделанный с безупречным намерением.
И тут встряла уже кошка:
— А потом обедать!
Я подышала ещё, снова успокаивая желудок. Со дна души поднималась злость, отлично заменившая безупречное намерение — кол воткнулся глубоко, на руки плеснуло чёрной кровью, и глаза красивого мертвеца на мгновение открылись, вспыхнув изумрудной зеленью, и тут же закатились совсем уж по-мёртвому.
Продолжение следует...