Светлый и высокий зал, не большой, а огромный. На стене абстрактный рисунок, хотя вряд ли в простой орнамент стали бы монтировать бы столько разноцветных лампочек. Наверное, это схема какого-то устройства. Майк — во — сне не торопливо оглядывался. Пульты вдоль стен. Прямо перед Майком сидел в кресле человек, сосредоточенно рассматривающий показания разбросанных перед ним по пульту приборов и то одну кнопку жмущий, то другую. Человек что-то бормотал себе под нос. Ему отвечал другой, стоящий рядом. Майк не слышал ни звука но знал, что они говорят о чём-то очень важном, хотя сами так и не считают. Он стоял в этом стерильном и ярко освещенном зале, совершенно чуждый в своих незнании и в недоумении. Потрёпанный и заляпанный какой-то органической дрянью комбинезон, не вписывался в мир чистой одежды надетой на операторов. "Абакан" в руках смотрелся грязной кляксой среди точных и дружелюбных человеку приборов. Майк знал, что именно вытворяют люди перед ним. Не головой знал, а сердцем. Он хотел их остановить, но не сдвинулся с места. Хотел выстрелить в потолок, но не послушались руки. Автомат тянулся вниз так, словно был сделан из сплошного куска свинца. Ремень сорвался с плеча и оружие рухнуло на пол. Тот вздрогнул, но тишина не нарушилась. Люди за пультом не обернулись.
Единственное, что оставалось — закричать. Из горла не вылетело ни звука. Майк весь взмок, за несколько попыток докричатся. Он знал, что это единственный шанс исправить не поправимое. Знал, что это единственный шанс остановить операторов и что он должен заставить себя слышать. Давай, давай ещё раз, мысленно матерно подбадривал он себя, набирая воздух в лёгкие до упора, до рези в груди…
— Ос-та-но-ви-те-е-сь!!! — вышло оглушительно. Майк проснулся и резко сел на койке, едва разминувшись макушкой с подбородком наклонившегося над ним человека.
— Вот и помогай после этого людям, — раздалось над ухом. — Чуть без последних зубов не оставил. Давай, просыпайся, кошмар у тебя был. Я слышу — явно мается человек. Ну и решил разбудить, поскольку сам точно также когда-то страдал. А всё это проклятый Янтарь на мозги давит. Пойди, прогуляйся. Если сейчас ляжешь, то обратно в кошмар вернешься.
— Спасибо. А как ты догадался что…
— А чего догадываться, браток? Я же сказал — тут всякая гадость, которая обычно лежит тихой мутью на дне подсознания, наверх поднимается.
Майк последовал совету и встал. Он вышел и остановился, разглядывая коридор, освещённый скупыми красными лампочками. В их свете стены смотрелись грязной коркой, скрывающей не свежую рану, полную гноя. Сталкер впервые усомнился в благостности помыслов тех, кто соорудил это убежище. Ему показалось, что для строительства не выбрали безопасное место, а договорились с Зоной. Что означает, что никто с ней не борется по-настоящему. Майк сделал ещё шаг и поморщился, когда из комнаты долговцев раздался громкий всхрап. Везде есть жизнь, ни к селу, ник к городу подумал полуодетый человек, стоящий в коридоре. Ноги понесли его к выходу.
Когда Майк выглянул наружу из бункера было холодно. То что надо, подумал он, ища взглядом луну. Та не спешила находится и только по подсвеченным обрывкам туч можно было догадаться, что пропажа всё ещё в небе. Не будь её, никто бы сильно не удивился. Это Зона. Померзнув минут пять Майк вернулся в бункер. Стараясь не шуметь, вынул из кармашка своего стоящего на полу рюкзака ПДА и сел в помещении, которое чаще всего использовалось как столовая. Возможно, придуманные кошмары прогонят настоящие? Может быть, а может и не быть.
Сахарову не спалось. Впрочем, он уже больше года спал урывками и в разное время, когда дряхлая плоть больше не могла нести в себе искру разума. Это клерки могут жить по расписанию, когда точно знаешь когда придет время работать, а когда спать. Точно отмеренные часы в соответствии с рекомендациями физиологов и пожеланиями начальства. Сахаров был самому себе хозяином и не мог позволить единственному подчиненному такой роскоши. Нет у него времени разлёживаться. Он сам себе задал больше года назад темп, который должен сохранить еще пару дней. Времени катастрофично не хватало. Смешно — он работает над поиском и локализацией временной аномалии, при недостатке времени у самого себя.