Первым оценивался акробатический прыжок. Каждая гимнастка по очереди подходила к ковру, выполняла элементы и получала баллы. Когда пришёл мой черёд выступать, я встала и направилась к ковру. Боль пронзала колено при каждом шаге. Я не обращала внимания, пыталась укротить. Я хотела показать этой боли: «Смотри, на что я способна». Как будто это бы заставило её отступить. Все мышцы были напряжены, я стояла у ковра, как натянутая струна. Резким движением я подняла правую руку в качестве приветствия и также резко опустила. Затем я рванула вперёд, сделала сальто в воздухе и, оттолкнувшись руками от трамплина, приземлилась на больное колено. Боль обожгла так, будто мне выстрелили в ногу. Я еле поднялась, ничего не видя перед собой от боли. Но сделать шаг я уже не смогла и стала искать глазами тренера. Он подбежал ко мне и помог допрыгать на одной ноге до моего места. Я чувствовала, что все взгляды в зале прикованы ко мне. Тренер и спортивный врач помогли мне добраться до медпункта, подальше от любопытных глаз. Я уже понимала, что на этом соревнование для меня закончилось. Однако, как потом говорили, прыжок я выполнила блестяще и получила наивысшие баллы. Но какая разница, если продолжить я уже не могла? В медпункте я легла на кушетку.
— Но ведь получилось, — проговорила я, сдерживая слезы, — я же смогла прыгнуть.
— Элиза, — сказал Андрей очень строго, — ты понимаешь, что лучше бы ты вообще сняла себя с соревнования? Теперь неизвестно, что будет с ногой.
— Вот именно, — поддакнула врач. — Зачем была эта жертва, если теперь ты не можешь продолжать.
— Ну я думала, что смогу, — оправдывалась я.
В медпункт вошли родители.
— Элиза, что произошло? – спросила мама нервно. — Дальше сможешь участвовать?
— У неё повреждено колено, — сказала врач. — Повредила ещё на разминке. Я сразу предупредила, что может быть разрыв мениска. Но она решила участвовать.
— Я собиралась продолжать, но даже наступить на ногу не могу, — сказала я извиняющимся тоном.
— Ей надо в больницу, там сделают МРТ, — сказал Андрей.
Мама подошла ближе.
— Ты точно не сможешь продолжить? — И не дожидаясь ответа, добавила: — Очень жаль.
Её голос был холодным, колким.
Отец вздохнул и проговорил, обращаясь к тренеру:
— Мы её отвезём. — Затем повернулся ко мне: — Ты будешь сейчас давать интервью? Там спортивный канал ждёт. Я сказал, что ты дашь комментарии.
— Да, — кивнула я, хотя мне хотелось просто сквозь землю провалиться.
Мне было стыдно смотреть родителям в глаза. В больницу после интервью мы ехали молча. Мама смотрела в одну точку, поджав губы. Папа то и дело вздыхал.
— Очень больно, — нарушила я молчание. В этот момент мне очень хотелось, чтобы меня пожалели.
— Как же ты так прыгнула, Элиза? И ведь именно перед соревнованием, — проговорил папа.
— Ну пап, всё бывает, — успокаивала я и его, и себя. — У многих знаменитых спортсменов были травмы.
— А ты что, знаменитая спортсменка? — возмущённо высказала мама.
— Нет пока, зато теперь многие меня запомнят по этой ситуации. Об этом обязательно упомянут в спортивных новостях, — сказала я.
— Нашла чем гордится, — фыркнула мама и отвернулась к окну.
Больше всего на свете мама хотела, чтоб я была лучше остальных во всём. Я старалась соответствовать, но выходило не всегда. Знаю, что она хотела как лучше.
В больнице подтвердили разрыв мениска, а потом последовали две неудачные операции, так как колено не восстанавливалось. Я жила в режиме постоянного стресса, не понимая, что дальше. Только спорт давал мне чувство постоянства и опоры.
Третья операция прошла успешно, но реабилитация была долгой. Я могла ходить, даже бегать, как и все, но никакого спорта, прыжков и нагрузок на колено. Спустя почти полтора года я слишком сильно отстала от других гимнасток. К тому же была угроза повторного разрыва мениска при любом неаккуратном движении. Я понимала, что побед мне теперь не видать. Родители, кажется, тоже потеряли интерес: медалей и грамот больше не будет.
Впервые за долгие годы я почувствовала свободу. Не нужно было соответствовать чужим ожиданиям. Это было одновременно страшно и вдохновляюще. Тогда я сказала себе, что теперь направлю внимание на что-то другое, буду жить не в таком жёстком режиме. Не будет соревнований — не будет разочарований.