Руслан протянул мне распечатку. Это был реестр поступлений наличных платежей от курьеров за предыдущий месяц. Я сразу узнал таблицу — её составлял я сам, после того как данные принесла Елена Вячеславовна.
— В отчёте за прошлый месяц не сходится сумма. По реестру платежей больше на двадцать пять тысяч. Я сразу не заметил, но Елена Вячеславовна вчера подписывала сводный отчёт. Ты не мог бы проверить, не ошибся ли ты где-то, когда переносил данные?
— Хорошо, — согласился я.
Я дождался, пока он уйдёт, и уставился на цифры. Ошибка? Нет, не ошибка. Эта сумма явно была скорректирована Еленой Вячеславовной. Двадцать пять тысяч куда-то пропали между сводным отчётом и реестром. Следовало ожидать, что её махинации однажды выйдут наружу.
Позже я столкнулся с Еленой Вячеславовной на лестнице. Она медленно спускалась, держась за перила.
— До свидания, Альберт, — сказала она.
— До свидания, — попрощался я, обогнав её. Но на нижней ступеньке обернулся. — Забыл сказать. Не знаю почему Руслан не принимает мой отчёт. Говорит, там что-то не сходится. Но вы же всё сверяете. Может, посмотрите?
Я не хотел показывать, что в курсе её дел и пытался говорить непринуждённо. Как будто про отчёт вспомнилось между делом. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Она просто кивнула и сказала:
— Я разберусь.
Дома же я собирался воплотить одну из своих идей: привязать пленницу в положении сидя. Для этого у меня уже были готовы специальные тросы и верёвки.
Она встала, когда я зашёл и взглянула в глаза, выжидая, скажу я что-нибудь или нет. Я ничего не сказал, а принялся доставать необходимое для моего плана.
— Что будет на этот раз? — спросила она наконец.
— Увидишь, — не поднимая головы ответил я.
— Вижу, что-то новенькое. У вас ещё много в запасе таких идей? Богатая у вас фантазия.
Я поднял голову.
— Да, я люблю фантазировать, – сказал я, а потом добавил: — Точнее любил. Теперь все мои фантазии реальны.
— А, — сказала она задумчиво, прищурилась и слегка покивала. — Понимаю.
Я закрепил две прочные петли — так называемые «беседочные» узлы — на металлических крюках в потолке. Эти узлы я выбрал специально: они не затягивались под нагрузкой и выдерживают даже большой вес. Её ноги я продел в петли, а потом укрепил их тросами с дополнительными «заячьими ушками» для надёжности. Она теперь сидела будто на качелях и слегка покачивалась. Я чувствовал на себе её изучающий взгляд и пытался не обращать внимания. Руки я тоже привязал к тросам над головой бурлацкой петлей. Прядь волос упала ей на лицо, и она трясла головой, чтоб её убрать. Я убрал прядь, а потом накрутил её волосы на руку. В этот раз я не использовал кляп, поэтому слышал её дыхание и постанывания. В какой-то момент она начала сжимать меня ногами и раскачиваться вперёд. Я не понимал, что именно чувствую, но осознавал: она не сопротивляется, она принимает, а может быть, даже отвечает. Я вошёл во вкус, пот струился у меня по спине, она выгибала спину и подтягивалась. Когда всё закончилось, я отступил, тяжело дыша. Её глаза были полуприкрыты, лицо покраснело, но на нём не было страха или боли. Она выглядела умиротворённой.
— Скажи, — начал я, когда всё закончилась, но она ещё продолжала висеть, — почему ты так себя ведёшь?
— Как? — непонимающе спросила она, раскачиваясь на тросах, как на качелях, раскрасневшаяся и растрёпанная.
— Как будто ты сама этого хочешь.
— Меня это возбуждает, — ответила она после небольшого молчания. — Но раньше я таким не занималась. Я и не знала, что это может мне нравиться.
— Я запрещаю тебе так себя вести! Я решаю, что тебе делать! — не выдержал я.
— Разве я могу управлять тем, что чувствую? — спросила она с полуулыбкой.
Я не разбирался в этих женских играх и не хотел, чтобы из меня делали посмешище.
— А может, ты пытаешься меня обмануть? — насторожился я. — Откуда я знаю, что ты не притворяешься? Ведёшь себя так, чтобы втереться в доверие. Но можешь не стараться. Это ничего не изменит.
— Поверьте, я сама не ожидала от себя такого, — ответила она обиженно. — Я не для вас стараюсь, а для себя.