Однажды ночью, когда Писатель уснул, его разум продолжал блуждать в том самом Доме у моря. В этот момент сознание моего Создателя стало более уязвимым, чем обычно. Я осторожно подошла к границе, ощупывая невидимую стену. И — да! Пальцы прошлись по едва заметной трещине.
Я сосредоточилась, усиливая своё присутствие в разуме Писателя. Он, находясь в полусне, почувствовал моё прикосновение, но принял меня за часть сновидения. И тогда, распадаясь на туман, я проскользнула через трещину и оказалась внутри, чтобы вновь собраться там. Впервые я вошла в Дом у моря.
Всё вокруг казалось настолько знакомым! На стенах в гостиной висели картины, у окна стояло большое кожаное кресло. Мягкий ворс ковра под моими босыми ногами, тепло уютно потрескивающего камина. Я чувствовала это! А значит — воплощалась. Этот дом становился моим.
Но мне нужно было больше — я хотела сделать так, чтобы Писатель пришёл сюда не как создатель, а как гость. Чтобы и он стал частью моего мира.
Вы спросите, что было дальше. Слышите мой смех? Довольный, как у сытой кошки. Я расскажу вам! Ведь все его мысли, все эмоции доступны мне. Теперь я одновременно живу в его голове и в своем новом доме.
Утром, проснувшись, мой Писатель почувствовал себя странно. Вчерашний сон был необычайно ярким. Он пытался вспомнить детали, но те ускользали, оставляя лишь смутное ощущение тревоги. Казалось, он упускает что-то важное. Это сильно раздражало. Писатель попытался сосредоточиться на своих обычных делах, но где-то глубоко в подсознании все возвращался ко мне. Он пытался поговорить. Рассказать о своем странном сне. Но я молчала. Это было легко — отделяться от него и его воли. И неподчинение стало первым, что я испробовала. У моей свободы был солоноватый привкус, похожий на вкус крови.
Теперь я знала, что у меня есть сила, и решила действовать настойчивее. С каждым днём я всё глубже втягивала Писателя в мир, который теперь принадлежал мне. Он всё чаще думал о своём Доме у моря. Ему казалось, что реальность становится слишком серой и унылой, а дом, наоборот, манил его всё сильнее, как утешительный оазис.
Однажды вечером он заперся в кабинете, чтобы поработать над новой книгой. Очередная история с хэппи эндом. Смешно… Но не суть. Он сел за стол, открыл ноутбук и попытался погрузиться в свой воображаемый мир, где был хозяином и богом. Но вдруг почувствовал, как его разум начал затуманиваться. Строки на экране расплывались, теряли смысл. Писатель попытался сконцентрироваться, но тщетно. В его голове звучал мой мелодичный голос, зовущий его вернуться в Дом у моря.
Разве он мог сопротивляться? Конечно нет. Встал из-за стола и направился к окну. Но вместо привычного вида с шестнадцатого этажа элитной высотки увидел волны, разбивающиеся о берег…
Тот самый Дом стоял на холме, укрытый вечерним туманом. В замешательстве Писатель потёр глаза, но картина не исчезала. Напротив, она становилась всё более реальной.
Я наблюдала за ним из тени. Мой план начал действовать. Писатель оказался в моём мире, пусть ненадолго, на несколько секунд. Он все еще был силен, человеческий разум обладает хорошей сопротивляемостью и смог вернуть Писателя в реальность. Но я знала, что с каждым разом возвращаться будет всё труднее.
Я видела, как он пытается понять, что произошло — и не смог. Его сознание уже было втянуто в опасную игру на выживание.
***
И вот настал тот день, когда Писатель пренебрег чувством самосохранения и решил прогуляться по дому. Он переходил из комнаты в комнату. Сначала это забавляло. До тех пор, пока разум не начал тревожно сигналить о необходимости возвращения. Вот тут-то и началось самое интересное. Для меня…
Двери дома, которые раньше были лишь плодом воображения, стали реальными. И они оказались закрыты. Заперты накрепко. Причем, без всяких замков.
Я наблюдала из тени, ощущая, как вместе с его страхом растёт моя власть. Писатель теперь был полностью в моих руках, а я — в его голове. Его шаги эхом раздавались по пустым коридорам, которые, казалось, бесконечно растягивались и извивались, меняя свои очертания. Я чувствовала, как нарастает его паника, и этот страх питал меня, наполняя силой. Каждая тревожная мысль делала меня всё реальнее и могущественнее.
Взгляд Писателя метался от стены к стене. Наивный человек — он пытался найти хоть какую-то зацепку, способ выбраться. Но все двери, которые раньше распахивались перед ним по щелчку пальцев, когда были лишь плодом его воображения, теперь словно издевались над ним, они словно смеялись над его бессилием. Я чувствовала, как его разум всё больше затуманивается и ослабевает.