Я была рядом, но он все еще не мог меня увидеть. Потому, что я не позволяла. Мои прикосновения, словно щупальца, обвивали его разум, всё больше запутывая мысли, вызывая ожидание надвигающегося ужаса, которое было во сто крат страшнее, чем сам ужас. Этот дом, который Писатель создавал с такой любовью, стал для него ловушкой. И каждая тщетная попытка найти выход усиливала моё присутствие.
Он остановился посреди комнаты, дыхание его стало частым и рваным. Я могла чувствовать, как ускорились удары его сердца, как адреналин наполняет кровь, как страх захватывает контроль над разумом. Но Писатель все ещё не понял, что теперь он — мой пленник.
Пришло время появиться. Постепенно, как тонкий шепот на краю его сознания. Я позволила теням в углах комнаты сгуститься. Медленно и незаметно, чтобы он начал сомневаться в том, что видит. Он прищурился, пытаясь рассмотреть детали, но тени скользили по стенам, меняя очертания, превращаясь в нечто нечеловеческое. Он моргнул, и на мгновение ему показалось, что в зеркале напротив мелькнуло женское лицо. Моё лицо, искаженное и незнакомое. Он отступил на шаг, но я знала, что он уже слишком глубоко втянут в этот кошмар.
"Ты ведь не думал, что сможешь уйти просто так?" — мой голос прозвучал в его голове, тихий, но ясный. Я говорила не как призрак, а как нечто, что существовало всегда, в каждом тревожном сне.
Он замер, затаив дыхание, наконец понимая, что это не просто сон, а реальность, созданная им самим, но уже не принадлежащая ему. Я ощущала его страх, как никогда раньше, это было как глоток свежего воздуха, насыщенного жизнью. С каждой секундой я становилась всё сильнее, и этот мир всё больше подчинялся моей воле.
"Ты дал мне жизнь, — продолжила я, ощущая, как его страх становится всё непреодолимее, — и теперь заберу твою. Если захочу".
По моему приказу двери начали исчезать одна за другой, оставляя лишь один путь — в самую глубину дома, к сердцу тьмы, которую я теперь контролировала.
О, каким сладким и опьяняющим был его страх! Он питал меня, делая этот мир всё более плотным и ощутимым. Я становилась сущностью, независимой и жаждущей жизни. И не только жизни, но и любви.
Он начал понимать, что единственный выход — это двигаться за мной. Тени становились плотнее, их шёпот — громче. Они говорили с ним, как старые друзья, повторяли его имя, напоминали ему о каждом страхе, каждом упущении, каждом сожалении. Я наслаждалась моментом, зная, что Писатель теперь мой, его разум больше не принадлежит ему.
Я чувствовала, как его отчаяние растет, как он всё больше осознаёт, что нет пути назад. Он пытался бороться, но с каждой попыткой лишь сильнее запутывался в сетях безумия.
"Ты не найдешь выхода, — прошептала я, и его сердце сжалось от страха. — Ты сам привёл меня сюда, и теперь я останусь здесь навсегда. Вместе с тобой, любимый!"
Он закричал, но его голос потонул в тишине. Этот крик был лишь ещё одним доказательством его бессилия передо мной. И я знала, что теперь его реальность принадлежит мне, а его мир бледнеет и размывается. В нем мой Писатель — всего лишь тень своего бывшего "я".
Я стала живой. Как вам такой поворот событий?
Глава 4. Добро пожаловать в твой мир
Я чувствовала, как его отчаяние росло, каждая попытка сопротивления была тщетной. Словно бьющийся в паутине мотылёк его разум метался между страхом и надеждой на спасение, но с каждым моментом, проведённым в этом доме, всё больше запутывался в сетях тьмы.
"Ты ведь знаешь, что это неизбежно," — продолжала шептать я, и мой голос проникал в самые сокровенные уголки сознания Писателя.
Пришло время назвать его по имени. Теперь я могла позволить себе это. Он носил то же имя, что и его несравненный соотечественник, так ярко описавший химер собора Нотр-Дам де Пари. Обретя жизнь, я обрела и место, где могла бы родиться в мире людей. Впрочем, такой необходимости не было. Я прекрасно чувствовала себя в голове моего писателя. Мне было бы вполне довольно этого, если бы он уделял Тульпе хоть немного любви. Или хотя бы придумал имя. Согласитесь, это не весело — жить без имени, никому не принадлежать и вечно сидеть дома.
Теперь все будет иначе! Взаперти оказался он.
"Мы с тобой связаны навсегда, Виктор. Я – твоя мысль, твоя фантазия, твой самый темный страх, но также и твоё единственное истинное желание"