Лилиана подняла мальчика на руки, её движения были плавными и нежными, но в них угадывалась сила. Виктор почувствовал, как его собственный мир начал рушиться. Что есть истина в этом мраке? Что ложь? Лилиана обернулась к нему, её глаза сверкнули в полумраке.
— Ты не понимаешь, — произнесла она. — Это часть тебя, Виктор. Этот ребёнок — твоя надежда, твоя светлая сторона. Но свет не может существовать без тьмы.
Виктор смотрел как Лилиана уходит с мальчиком на руках. Её одежда и волосы развевались от усиливающегося ветра. Пепел облаком заволакивал все вокруг.
— Подожди... — голос Виктора не смог пробиться сквозь вой пепельной бури.
Лилиана не остановилась, её фигура растворилась во мраке. Еще несколько секунд был виден слабый свет, который исходил от мальчика, но и он начал угасать, оставляя Виктора одного в холодном и мрачном мире его собственных страхов.
Глава 5. Фонтан Медичи
Викто́р шел в сторону пруда. В этот ранний час Люксембургский сад был пуст. Любимое время для размышлений, когда ничто не отвлекает от сюжетов и герои словно прогуливаются рядом. Но в это утро Викто́р думал не о новой книге. Он вспоминал свой вчерашний сон. Страшную пустошь, покрытую пеплом, и Лилиану. Он запомнил имя!
Викто́р вновь и вновь прокручивал в голове вчерашний сон — странный, жуткий, но в то же время завораживающий. Он всё еще ощущал могильный холод пустоши, покрытой пеплом, и свой страх, когда имя Лилианы начало выползать из его подсознания, словно змееныш из яйца.
В тот момент когда он сделал первый шаг по пустоши, мрак сгустился, стал плотнее. Пустошь жила и дышала собственной тёмной энергией. И в центре всего этого была Она, та, кого Викто́р так долго не решался назвать по имени.
Он не осмелился произнести его вслух, но имя звучало в его голове, прорастало сквозь мозг, причиняло мучительную боль. Чтобы прекратить это он должен был…
"Лилиана..." — прошептал Викто́р, его голос прозвучал в пустоте, казалось, поглотившей всё вокруг. И в тот момент, когда он произнес его, всё изменилось.
Лилиана, стоявшая перед ним, словно замерла. Её тёмная фигура, окружённая тенями, на мгновение осветилась странным, тусклым светом. Она медленно повернулась, и в её глазах отразилась неожиданная мягкость, что-то почти человеческое.
"Ты знаешь, кто я, Викто́р. Ты всегда знал"
Викто́р смотрел на неё, чувствуя, как страх холодной змейкой пробегает по позвоночнику. Но вместе с тем возрастало желание снова и снова повторять её имя, погружаясь в него, как в зыбучие пески.
"Лилиана..."
"Ты дал мне жизнь, Викто́р, — сказала Лилиана, её голос смягчился. — Теперь ты дал мне имя. И это связало нас навсегда".
Их души — если у неё была душа — переплелись. Или она забрала часть его души? Викто́р не знал. Но он был уверен: имя дало ей силу, и теперь Лилиана существует не только в его сознании, но и в мрачном мире, который она открыла ему.
Это принесло облегчение. Боль прекратилась.
— Викто́р! — вдруг услышал он у себя за спиной знакомый голос. Но раньше, чем голос, узнал шаги. Быстрые и легкие.
Он остановился и обернулся.
— Катрин? Что ты здесь делаешь?
Да, это была она. Катрин стояла перед ним. В глазах её стыла боль. Викто́р не был готов к этой встрече.
— Зачем ты здесь? — повторил он, чтобы хоть что-то сказать. На самом же деле истинным его желанием было обнять жену и вернуться с ней домой. В их прежний дом, где не было Лилианы. Но, поздно… слишком поздно.
Голос Катрин дрогнул, когда она наконец заговорила:
— Мы давно не виделись. Я беспокоюсь о тебе.
— Я в порядке. Не стоило беспокоиться. — Виктор помолчал и добавил, — ты пришла в Люксембургский сад. Как на наше первое свидание. Помнишь?
— Я все помню, Викто́р!
Викто́р любил Катрин, он любил её всей душой, но их отношения так сильно осложнились, они были полны недосказанности и недопонимания. И это утро точно не годилось для примирения. Не сейчас!
— О чём ты беспокоишься, Катрин? — спросил Викто́р тихо и отвел глаза. Ему трудно было выдержать её взгляд.
— Ты один.
— Да, я один. И ты знаешь, почему. Это было твое решение — уйти. Оставить меня…
Её лицо стало ещё бледнее, и Викто́р заметил, как пальцы крепко сжали клатч. Даже костяшки побелели.
— Да, я ушла, — признала Катрин. — Я думала, что это будет лучше для нас обоих. Я не могла больше видеть, как ты погружаешься в свои миры, забывая обо всём остальном. Я чувствовала, что теряю тебя...
Она сделала шаг вперёд, к нему навстречу, и Викто́р готов был коснуться её руки. Но тут же почувствовал присутствие Лилианы! Она была рядом и наблюдала за ними.