— Но когда мы расстались, я потеряла и себя тоже, — продолжала Катрин. — Я не могу так! Я всё ещё люблю тебя, несмотря ни на что. С тобой происходит что-то странное, и я боюсь за тебя.
— Повторяю тебе — я в порядке, — резко ответил он и отступил назад, восстанавливая преграду отчуждения. Слова Катрин задели Викто́ра за живое. Страх, жалость — это не любовь! Как она смеет его жалеть? Он не может позволить себе снова стать уязвимым.
“Викто́-о-ор,” — прошелестели под порывом ветра платаны, и он резко обернулся в ту сторону, откуда прозвучал шепот. Это она!
— Лилиана…
Катрин проследила за его взглядом, но ничего не увидела. Качались деревья, мелкая рябь морщила поверхность пруда.
— Викто́р! — Катрин вновь шагнула к мужу, но Викто́р жестом остановил её и снова отступил.
— Не сто́ило искать меня, в этом нет необходимости. И в разговоре нашем — никакого смысла.
Тени начали сгущаться, и Викто́р все отчетливее чувствовал её — Лилиану. А потом он увидел её! Посреди пруда. Она стояла на воде в длинном белом платье. Подол платья лежал на поверхности воды, он колыхался, и от него все шире расползался густой туман. Он клубился, заволакивая Лилиану.
Викто́р замер. Лилиана смотрела на него, её лицо было спокойным, но глаза сверкали холодом. Она не произнесла ни слова, но он услышал её голос в своих мыслях:
”Викто́р, ты принадлежишь мне. Не забывай, кто я и что я могу сделать с теми, кого ты любишь”.
Холодный пот прошиб Викто́ра, и рубашка прилипла к спине. Ладони стали влажными. Он знал, что Лилиана не оставит его в покое, она здесь. И что самое страшное — она может причинить боль Катрин.
— Викто́р? Что с тобой? — Голос Катрин дрожал.
— Нет, не подходи! — выкрикнул он. — Ты не должна быть здесь!
Катрин застыла на месте, не понимая, что происходит. Её глаза наполнились слезами, и она отступила, поражённая его резкостью.
— Викто́р, о чём ты говоришь? Я... я просто хочу помочь тебе!
Но Викто́р уже не слышал её. Голос Лилианы проникал в его сознание, подчиняя себе волю.
— Уходи, Катрин, прошу тебя, — произнёс он, не в силах больше бороться. — Ты не понимаешь. — И снова посмотрел на пруд. — Лилиана... ты здесь...
Катрин не знала, что сказать. Она не могла понять, что происходит. Лилиана... Кто это? Викто́р говорил с кем-то, глядя в пустоту. Это наполнило её сердце ужасом.
— Викто́р, ты говоришь... ты говоришь сам с собой? — Её голос сорвался на шепот.
Но Викто́р не ответил. Он уже не замечал Катрин, развернулся и быстро пошёл по аллее, оставив жену в полном смятении и страхе.
Лилиана, не двигаясь с места, продолжала смотреть на Виктора, и он чувствовал этот взгляд, даже не оборачиваясь. Её холодное спокойствие обволакивало его невидимым туманом ирреальности. Гнало прочь от Катрин и всего живого.
Катрин осталась одна. Она не понимала, что произошло, но знала одно — Викто́р в опасности, и эта опасность куда больше, чем она думала.
Её муж поспешно шагал к выходу из сада. Почти бежал. Бессвязная речь и странное поведение Викто́ра навели Катрин на мысль, что он болен. Возможно, бредит? Или… Нет! Викто́р никогда не употреблял наркотики. Он и напивался-то крайне редко. И сейчас он был совершенно трезв. Тогда, что с ним? Он говорил о какой-то Лилиане, о том, что она здесь. Кого он видел?
Катрин хотела идти за мужем, но почему-то вернулась к пруду. Ветер стих также внезапно, как поднялся. Зеркало спокойных вод отразило фонтан с его массивной каменной аркой. В центре грота возвышалась темная бронзовая статуя Полифема, а под скалой — мраморные Ацис и Галатея. Древний миф о любви и ревности. Мрачная красота фонтана Медичи всегда вызывала у Катрин чувство загадочной тревоги, но в этот момент она ощутила необъяснимый ужас. Словно чья-то холодная рука сжала её сердце.
Катрин как завороженная все вглядывалась в спокойную поверхность пруда, где статуя Полифема, казалось, оживала в отражении.
Лёгкий порыв ветра вновь потревожил пруд, и Катрин заметила нечто странное: в тот момент, когда поверхность воды всколыхнулась, внутри отраженного грота мелькнул женский силуэт. Белое платье мягко струилось по фигуре. Катрин подняла глаза — статуи оставались неподвижны. В гроте не было женщины, но в отражении…
Словно загипнотизированная, Катрин вглядывалась в воду. Женщина в длинном белом платье стояла там, внутри грота, её фигура была едва различима сквозь рябь,но Катрин могла поклясться, что она была там! Женщина смотрела прямо на неё и улыбалась. И от этого взгляда, от страшной улыбки, по коже Катрин пробежал холод.