Алиса долго молчала. Минуты тянулись, как часы. Потом пришло:
«Чтооо?! 😆 Ты прикалываешься? Я думала, ты странная из-за своей музыки, а ты реально поехала! Если это не рофл, то чего ты от меня хочешь?»
«Алиса, я серьёзно! Я не могу от неё избавиться! Она всегда рядом — дома, в школе. Появляется, когда хочет! Я уже на грани! Из-за неё у меня дома проблемы! Это она на меня так влияет! Ты же говорила, что тоже создала тульпу, а потом убрала. Как?!»
«Ты дура? 😐 Ты поверила? У меня не было никакой тульпы. Это бред для шизиков. Оля тоже нормальная. Мы просто прикалывались! Мне тогда Марк нравился, я хотела его впечатлить, вот и всё»
Я замерла.
«То есть… вы меня обманули? Вы обе врали?!»
Я не выдержала и набрала следом:
«Следующий учебный год будет для тебя адом. Я тебе такое устрою!!!»
«А я в следующем году здесь уже не буду. Мы с Димой прямо сейчас собираем вещи. Маме дали работу в другом городе, в элитной школе. Так что лечи свою башку сама!»
Я сидела, уставившись в экран. Сердце грохотало, пальцы дрожали
«Скажи хотя бы, как назывался тот чат».
«Ты серьёзно? Ты думаешь, я помню, как эти шизики назывались? Там одни больные. То ли у них глюки, то ли сами выдумывают. Я там вообще недолго была. Ищи сама!»
Я уже начала печатать в ответ что-то злое, но на экране мигнуло:
Абонент вас заблокировал.
— Чёрт!!! — я заорала, со всей силы швырнула телефон в кровать.
Серая ткань прогнулась, телефон отскочил. Я уставилась на потолок и зашипела сквозь зубы:
— Надеюсь, эта дура никому не разболтает…
— Ты чересчур много ждала от неё, — послышался тихий голос тульпы. — Люди редко понимают то, что выходит за пределы их опыта. Они либо отрицают, либо смеются.
Тень стояла у окна — вытянутая, вырезанная из самой темноты. Голос её был спокойный, почти монотонный; казалось, она читала книгу вслух или озвучивала скучный видеоролик для ботаников.
— Опять ты со своими философиями, — резко бросила я, сжимая кулаки. — Ты вечно умнее всех, да? Только вот без тебя я и пальца на гитаре поставить не могу! Без тебя у меня даже мысли в голове — как пригоревшая каша!
Она склонила голову, и угол её еле видимых губ чуть дрогнул — почти улыбка.
— Разве это плохо? Я здесь для того, чтобы помогать тебе. Ты для этого меня создала.
— Мне не нужна помощь! — крикнула я слишком громко и тут же поморщилась. — Я… я сама должна уметь!
На секунду показалось, что её фигура стала плотнее, ощутимее. Почти человеческое тело. Она смотрела прямо на меня. Мне вмиг стало холодно, кожа покрылась мурашками.
— Но ведь без меня ты не можешь, — сказала она тихо. — И ты это знаешь.
Я отвела взгляд, резко сжав телефон в руке. Мне нечего было ответить.
— Лиюша, ты чего кричишь? — осторожно спросила мама, заглянув в комнату.
Её голос был тихим, немного боязливым. Я обернулась. Мама выглядела не просто уставшей — болезненно истощённой. Белый махровый халат висел на ней, как на кукле. Кожа была сероватой, почти меловой, морщины вокруг рта и больших голубых глаз едва заметны. Нос стал острым, губы побелели, почти сливаясь с кожей. Русые волосы, некогда густые и живые, обвисли тонкими тусклыми прядями, собранными в короткий хвост, который больше походил на жест отчаяния, чем на прическу.
— Ничего, — бросила я без особого желания. Мой голос был немного хриплым после крика, но я старалась сделать его тише. — По телефону говорила.
— Завтра утром идём к психологу. Только не спорь, ладно? Всего один раз. Ничего тебе там не сделают, просто поговорят…
— Мам, мне всё равно. Можешь не оправдываться. Надо — значит, пойдём.
В тот момент я даже почувствовала облегчение. Может, психолог и вправду поможет. Если это психическое расстройство — от него ведь есть таблетки.
От этого нет таблеток.
Болезни ума не лечатся медикаментами. Всё, что ты принимаешь, — становится частью тебя. Ты сама себе лекарство и сама себе яд. Если тебе плохо, спроси: что сделала ты? Не Алиса, не родители, не кто-то другой. Ответственность всегда твоя. Другие могут предложить, но принять — решаешь только ты. И в тот миг бремя уже твоё, даже если тот, кто дал, не понял, что натворил.
— Ты что, уже и мысли мои читаешь? — пробормотала я. — Я же не говорила это вслух… Или говорила?..
На следующее утро я проснулась с отчётливым желанием умереть. Завтрак, возможно, был вкусным — я не почувствовала. Мир стал картонным, блеклым и плоским.
Тень сидела рядом — прямо на деревянном стуле со спинкой — и молчала. За её спиной на плите кипела кастрюля с супом. Горячие капли с запахом лавра и перца долетали до неё и растворялись в её туманных очертаниях. Она чуть наклонила голову — и стул жалобно скрипнул, как под настоящим весом. Чуть дальше гора немытой посуды в серой алюминиевой раковине подпирала кран.