— Сама, — ответила я, прижимая струны ладонью.
— Тогда ты идёшь с нами. У нас репетиции по вечерам.
Так я попала в их маленькую тусовку: ребята с рваными кедами, блестящими глазами и дешёвыми гитарами. Мы собирались в полуподвальной комнате с облупленными стенами, кричали в расстроенные микрофоны, спорили о том, какой бит правильный. Там впервые за долгое время я смеялась — до слёз, до боли в животе.
Когда я собрала новую команду, Тень снова стала ярче. Она вцепилась в меня, не отходя ни на шаг. Она ходила за мной как страж: я чувствовала, куда идти, что делать; жизнь казалась лёгкой, простой, понятной. Даже несмотря на объявленный карантин.
Мне не казалось это чем-то ужасным, потому что моя жизнь была прекрасной, а до остального мира мне просто не было дела.
— Музыка — это мы вдвоём, — шепнула однажды Тень где-то из-под кожи. — Ты даёшь руки и голос, я — мысли. Неужели хочешь отрезать половину себя?
Я лишь дерзко ухмыльнулась в ответ.
Мы нашли другую репетиционную базу — на этот раз в подвале офисного здания. Там текли трубы, пахло плесенью, стены были пропитаны грибком. Но эти факты нас мало волновали: аренда стоила копейки, и мы были вполне в состоянии скинуться с карманных денег.
Первая репетиция новой группы прошла отлично. Мы сыгрались почти сразу. Более того, мы подружились.
— Ну что, запускаем с припева? — Арсений, тот самый длинноволосый парень, басист, закинул волосы за спину и хищно улыбнулся. — Только держите меня, а то понесёт.
— Сам себя держи, Арс, — буркнул Глеб, педантичный барабанщик. Он подстукивал палочками по худому колену, как метроном. Хвост из густых чёрных волос шевелился в такт. — Держим ритм, без самодеятельности. Это и твоя задача тоже.
— Да ладно тебе, — миролюбиво сказал Данил, клавишник. — Если его унесёт, остановимся, заново начнём.
— Ага. И так сто раз за репетицию… — Глеб закатил глаза.
— Тише, — раздался тихий голос Веры. Она держала в руках микрофон, на вид хрупкая и невесомая. — Давайте попробуем. У меня… получается петь громче, если вы не спорите.
Мы засмеялись, напряжение рассеялось, и я почувствовала, что всё складывается правильно.
Тень шепнула, почти ласково:
— Вот видишь? С Арсением держись строже, он довольно импульсивный, если быть с ним мягкой, он будет халтурить и лезть на рожон. Ему нужны рамки, нужен лидер. Глеба уважай, иначе он замкнётся. У него такой характер: если его игнорировать или грубо спорить, он уйдёт в молчаливый протест, начнёт играть “по бумаге” или даже намеренно саботировать процесс. Данилу можно полностью доверять, он честный и прямой, врать не умеет. А Веру — поддерживай, она вырастет рядом с тобой.
Я кивнула, делая вид, что просто поправляю гитарный ремень.
Я быстро заработала авторитет, ребята прислушивались ко мне. Это был самый счастливый период за всю мою жизнь. Жаль, что он оказался таким коротким. Учёба в школе тоже более-менее наладилась. Я даже стала добросовестно выполнять домашние задания по некоторым предметам.
Иногда Тень снова теряла цвет и голос, но меня это не пугало. Я просто жила, наслаждалась жизнью и была уверена: даже если она уйдёт на время, всё равно вернётся, как бывало раньше — пару раз она уже исчезала ненадолго.
***
Я не забуду тот день, когда поняла: её больше нет. Сначала я не придала значения. День, другой — тишина. Я списала это на усталость, решила, что она просто «потускнела» и скоро вернётся. Но проходила неделя — и вокруг по-прежнему пустота. Не её молчание, не блеклое присутствие, а полное отсутствие.
Я смотрела в зеркало и видела чужое лицо. Чёлка падала на глаза, волосы у корней уже были тёмно-русые, а чёрная краска осталась только на концах. С открытым лбом я и правда выглядела старше, почти взрослой. В отражении я всё чаще видела маму: тот же нос с маленькой горбинкой, те же усталые глаза, губы, которые стали как будто тоньше и бледнее.
— Ну что, довольна? — спросила я раздражённо, почти бросила вызов. — Я смогла без тебя. Видишь? Справляюсь. Живая!
Тишина. Только зеркало смотрело на меня моим же взглядом.
— Ну давай, возрази! — повысила я голос, наклонилась ближе. — Скажи, что я не права, что опять делаю глупости. Ты ведь всегда знала, что сказать!
Секунды тянулись. Тишина становилась липкой, обволакивающей. Я поняла: некому отвечать.
В груди всё сжалось. Я прижала ладони к холодной раковине, склонилась ещё ближе.
— Ты что, правда ушла?.. — выдохнула я.