Я глубоко вздохнула и, сдаваясь чему-то большему, чем её энтузиазм, ответила:
— Ладно. Давай.
— Во! — она радостно подпрыгнула. — Серёжки оставь, крестики шикарные. После концерта можно я их поношу?
— Забирай хоть сейчас.
— Нет, тебе нужнее. А я потом, — подмигнула она.
Я посмотрела на неё с нежностью: как мне повезло тогда познакомиться с этой симпатичной кореянкой. По характеру она была полной моей противоположностью — шумная, бесстрашная, с вечно горящими глазами, — и именно поэтому мы отлично ладили.
В тот вечер я впервые напилась. Джин-тоник с лимоном жёг горло и желудок, но я пила ещё, чувствуя, как голова становится лёгкой и чужой. Музыка грохотала, чьи-то силуэты прыгали под прожекторами, кто-то смеялся прямо в ухо. Мир плыл, смазывался, но я с мрачным азартом продолжала вливать в себя горько-кислую жидкость. Я нарочно делала себе плохо, лишь бы заглушить пустоту. Пусть даже болью, тошнотой, головокружением — всё равно это было чувство. Значит, я ещё жива.
Я хотела, чтобы меня размазало по асфальту, чтобы кто-нибудь ударил, встряхнул, разбудил. С каждым новым глотком надеялась, что вот сейчас — вот-вот — всё изменится. Но ничего не менялось. Только комната всё сильнее плыла перед глазами.
Ярослав, парень Риты, протянул сигарету. Я затянулась и тут же закашляла, согнувшись пополам. Слёзы выступили на глазах, горло свело, и, выронив сигарету, я бросилась в уборную. Почти влетела, ударившись плечом о косяк, и опустилась прямо на холодный кафель. Спина скользнула по стене, а плитка подо мной вибрировала от музыки, будто клуб бился в моём затылке. Перед глазами плыли пятна, желудок сжимался спазмами, я хватала ртом воздух, тщетно пытаясь справиться с рвотными позывами.
Мимо то и дело проходили люди — кто-то кинул равнодушное «живая?» и рассмеялся, даже не дождавшись ответа. Пьяная девчонка в чёрном платье на полу клуба в Хэллоуин — слишком привычная картина. А я сидела, боясь пошевелиться. Домой нельзя. На улицу одной — тоже. А Рита домой явно не собиралась.
Жизнь казалась невыносимой. Тело — чужим. Мысли — подкинутыми кем-то. Тогда я была уверена, что хуже уже не станет. Но я ошибалась.
Нарядившись в неё, я не стала ею — и этим всё сказано.
Я сидела на холодном кафеле, платье липло к коже, бант на затылке врос в череп. Я старалась не смотреть в зеркало напротив — там сидела не я.
Я ещё не знала, что ждет впереди. Не знала, как дорого обойдётся мне глупость. Я думала только о том, как выбраться отсюда, да так, чтобы по дороге не вырвало.
Если бы Тень была рядом, она бы остановила меня ещё у двери клуба. Она не позволила бы даже коснуться бутылки. Всё пошло бы иначе. Но её не было. Она исчезла — и вместе с ней исчезла моя страховка от самой себя.
Я завела адскую машину, с которой всё начнётся. Сделала это только потому, что её не было.
— Эй, ты чего? — чей-то голос прозвучал прямо над головой.
Перед глазами клубился мутный туман. Я что, уснула? Прямо тут, на полу? Вот до чего я докатилась…
— Ничего… ничего… Тень меня бросила… — впервые я произнесла это имя вслух. И тут же окончательно пришла в себя.
— Какая тень? Подругу потеряла? Да она, может, на концерте прыгает или тебя ищет! Давай руку.
Чужая ладонь протянулась вниз. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и машинально ухватилась. Он рывком подтянул меня — я едва не врезалась носом в его грудь.
— О, так я тебя… знаю! — он прищурился, удерживая меня за локоть, пока я не устояла. — Хм… Артур в твоей группе был, знакомый мой. Вы классно играли.
— Ага, и разбежались тоже классно, — пробормотала я, пытаясь вырвать руку и одновременно поправляя платье. Ткань мятая, грязная. К горлу снова подступила тошнота.
— А чего разбежались?
— Долгая история… Да и глупости всё это. Мы совсем мелкие были. У меня уже другая группа.
— У Артура, кстати, тоже.
— Да? А ведь говорил, что больше играть не будет — родственники против, верующие все. Или он теперь христианский рок шпарит? — я уже стояла на ногах, но шатнулась, и он снова придержал за плечо.
— Да ну, — улыбнулся собеседник. — У них теперь пост-хардкор. Так он сам говорит.
— Правда? — я хрипло рассмеялась. — Даже представить страшно.
Дверца кабинки со скрипом отворилась. Я всё ещё сгибалась пополам от спазмов. Музыка за стеной затихла, из зала слышался лишь приглушённый гул голосов.
— Тяжеловато тебе, — спокойно заметил он. — Перебрала? Хочешь, провожу до дома? Меня, кстати, Матвей зовут.
— Лия, — протянула я руку. — Провожать не надо, я не одна — с друзьями.
— Красивое имя, — сказал он после короткой паузы. — Редкое. Сейчас таких почти не встретишь. Честно говоря, звучит как в честь бабушки… — он наклонил голову с виноватым видом и пристально рассматривал моё лицо. — Без обид.