Пока другие дети коллекционировали наклейки или пятёрки, мы коллекционировали последствия. Взорванная в мусорке петарда во время урока? Легко. Листовки с позорными историями про учителей и учеников? Было. Но всё это оказалось лишь разминкой. Настоящее «если» случилось позже — и разделило мою жизнь на «до» и «после».
Честно? Лучше бы мы так и остались мелкими пироманами и сказочниками
Автором большинства наших баек была я. Я могла загнать любую чушь так убедительно, что даже наши скептики начинали переглядываться.
— Говорю вам, у директора нет сердца, — шептала я, нарочито страшным голосом, щёлкая карандашом по столу. — Только проводки и батарейка на девять вольт!
Кто-то прыснул, кто-то замер, но через минуту вся наша банда уже спорила, как проверить: разрезать галстук или подсмотреть под воротник пиджака.
Я подхватывала смех, крутилась в центре, сияла глазами и чувствовала, как мир готов слушать только меня. Тогда я была другой — дерзкой, смешливой, жадной до внимания. Жизнь ещё не успела меня приручить.
В тот самый вечер никто не опоздал — наоборот, все пришли раньше, будто мы собирались раскрыть государственную тайну. Когда я добралась до нашего «алтаря», компания уже мастерила новые сидушки из кирпичей: старые опять кто-то разломал. Конфеты, которые я принесла «для Алисы», исчезли в секунды — мне не досталось ни одной. Но я не расстроилась: дома целая ваза, а главное угощение вечера — вовсе не сладости.
Главное — новости Алисы. Я знала её с первого класса, но такой не видела никогда. Щёки горели, как после поцелуя с метелью, веснушки прятались под румянцем. Зелёные, хитро прищуренные глаза — как у кошки, замышляющей шалость. Волосы, обычно растрёпанные, собраны в высокий хвост, а поверх одежды — мешковатая кофта, похожая на самодельный плед.
Она сидела, обняв колени, и смотрела на нас исподлобья, точно готовилась выдать откровение вселенской важности. Мы притихли. Тишина густо повисла между кирпичами. Алиса гордо достала телефон, провела пальцем по экрану — и заговорила. Её звонкий голос ударился о бетонные стены и, став громче, отразился прямо в наших головах:
— Так, народ, — сказала она с лукавой улыбкой, — вы знаете, что такое тульпа?
— Что, блин? — Димка, её брат-близнец, прищурился. — Это что, новый вид вируса?
— Тульпа, — Алиса улыбнулась ещё шире, — это как воображаемый друг, только на максималках. Ты сам придумываешь всё: внешность, характер… всё. Каждый день пару часов думаешь о нём, представляешь с закрытыми глазами — и… он появляется.
— Алис, — перебил брат, — ты, случайно, не бабушкины таблетки нашла? А то она их уже второй день ищет.
В ответ кто-то прыснул, в углу зашелестели фантики.
— Да иди ты, — Алиса замахнулась на брата рюкзаком, но Марк перехватил её за руку. Она тут же осеклась и слегка смутилась.
— Пусть расскажет, Дим, — сказал Марк. Голос у него уже ломался, а белые волосы были собраны в хвост. Щёки покрылись лёгкой угревой сыпью. Он всегда был самым серьёзным из нас и умел вовремя тормозить наши безумные идеи. Возможно, не раз спасал нас от серьёзных проблем.
— Так вот, — продолжила Алиса, — я прочитала про это в чате тульповодов. Там люди делятся опытом, как их создавать.
— Кого? — заржал Егор. — Тульповодов? Они что, совсем с головой того? Психи?
— Нет, — спокойно ответила Алиса. — Психи — это те, кто видит глюки и не может их выключить. А тульпу ты сам зовёшь, когда захочешь. Есть разница.
— Разницу понимаю, — кивнул Марк. — Но два вопроса: как и зачем?
— Как — у меня есть пошаговая инструкция, могу скинуть в общий чат. А зачем — просто прикольно. Ну не выйдет, и ладно! Это же игра, ничего страшного… — Она осеклась и уставилась на меня. Взгляд стал странным, настороженным. Я сразу поняла: недоговаривает.
В кругу зашуршали, переглядываясь. Интрига, ещё недавно витающая в воздухе, выветрилась, и всем стало немного скучно.
И тут из угла шепеляво подала голос молчавшая до этого Оля:
— Слушайте, а я за, — пожала она плечами. — Почему бы не попробовать? Мы же в детстве все придумывали себе воображаемых друзей. Лия, а ты чего молчишь?
— Нууу… я тоже не против, хоть и жутковато. Похоже на какую-то детскую страшилку, — неуверенно сказала я, пожав плечами. — Давай свои инструкции, почитаю.
На самом деле мне хотелось поскорее уйти домой — там меня ждала гитара. Я только начала учиться, и после того, как сумела зажать два аккорда на стареньком папином инструменте, вдохновение накрыло с головой.