Рита, в отличие от меня, вскочила бодрой и шумной — хотя глаза у неё были красные, а руки то и дело тянулись к вискам. Она носилась по квартире, как заведённая: то хваталась за телефон, то рылась в шкафу в поисках кофе, то стучала скрипучими дверцами кухонного гарнитура. Её звонкий голос и резкие движения одновременно раздражали и смешили меня: ей самой было плохо, но она заглушала это беготнёй. Вот он — ещё один способ побега. Мой — внутрь себя. Её — наружу.
— Скоро мои приедут, — быстро выпалила она, нажимая кнопку чайника. — Сейчас кофе выпьем, перегар проветрим, сами свалим — типа гулять пошли.
— Вижу, ты опытная, знаешь, что делать, — равнодушно ответила я.
— А то! — рассмеялась подруга. — Я ж не первый раз. Да они и так догадываются, по-любому, просто ещё ни разу за руку не ловили. Вот поймают — тогда всё, пипец. А пока норм. Ты тоже сразу домой не иди: погуляем, энергетиков бахнем, жвачку пожуём — к обеду уже можно домой. Может к Ярику заглянем. Окей? Тебе кофе покрепче?
Домой я вернулась только вечером. Мы с Ритой полдня шатались по городу: забрели в кафе, посидели у Ярослава, потом пошли на набережную, кидали в воду мелкие камешки и смотрели, как они исчезают, оставляя на поверхности дрожащую рябь. Когда Рите позвонил отец, она резко засобиралась, а я осталась. Ещё долго сидела на холодном берегу, вглядываясь в тёмную воду, пытаясь рассмотреть в ней своё отражение.
Мысли снова и снова ходили по кругу, застревая на невидимом конвейере. Я пыталась скинуть их шумом улицы, музыкой в наушниках — бесполезно. Вся ментальная энергия уходила в одно пустое место внутри. Чем сильнее я боролась, тем глубже эта одержимость врезалась в меня когтями.
Машина проехала по лужам, брызги ударили в бордюр. Я моргнула, но мысли остались на месте — как приклеенные.
Сидя на уроках, за ужином с родителями, на репетиции или прогулке — я присутствовала только телом. Действовала механически, как запрограммированный алгоритм. Ела мало, спала плохо.
Родители это видели. Мама исподтишка рассматривала меня, папа спрашивал не к месту: «Всё нормально?» — и сразу же отводил глаза.
Прошёл месяц без Тени. За это время я трижды ночевала у Риты — и каждый раз мы пили. Алкоголь уже заходил мягче: я научилась ловить ту короткую фазу, когда мир приглушается, а мысли становятся тише. Но утро всегда било по голове — руки тряслись, глаза болели от света, все вокруг раздражали одним существованием. Я брала взаймы — и возвращала втрое.
Приближались новогодние каникулы. На последней репетиции воняло дешёвым пивом и сигаретами; кто-то валялся на диване, кто-то брякал струны наугад. Мы тоже напились.
— Останешься? — спросил Глеб.
— Не, не хочу. А у Риты родители… — пробормотала я, пряча глаза.
Дрожащими пальцами я листала список контактов. Знакомые имена мелькали и исчезали. И вот — последний номер. Ярослав. Я задержала палец, вдохнула. Он ответил сразу. Я объяснила — и он без колебаний предложил прийти.
Маме я сказала, что ночую у Риты. Я знала — уточнять она не станет.
Вечер помню ясно, во всех деталях, хоть алкоголь и затопил мозги, а в тепле он бил ещё сильнее.
Ярослав встретил меня с сигаретой в зубах. Дым резанул горло, я отшатнулась, морщась, и принялась неуклюже стаскивать с себя мешковатый синий пуховик. В прихожей висела розовая куртка, тонкая, явно не по погоде. На этажерке — женские ботинки на каблуке. Не Ритины. Внутри неприятно кольнуло.
— Заходи, — небрежно махнул рукой Ярослав.
Моё сердце забилось в сбитом ритме — как барабанщик-новичок на первой репетиции. Я шагнула в квартиру осторожно, почти крадучись, держась за стену. Пол под ногами покачивался, как палуба.
И именно в этот момент меня накрыла мерзкая ясность: я знала, что делаю что-то отвратительное. Что сама привела себя сюда. Что завтра буду ненавидеть себя ещё сильнее. Но остановиться не смогла.
На облезлой лавке кухонного уголка сидела рыжеволосая девушка. На ней — только кожаные шорты и крошечный топ, похожий на ленточку. Она не удивилась моему появлению: лишь улыбнулась, обнажив жёлто-ржавые зубы, сжимающие сигарету. Дым клубился под потолком, пропитывал кухню, въедался в волосы.
— Это Лиза, моя одногруппница, — сказал Ярослав. — А это Лия. Из нашей компании. В группе играет. Сегодня, сама видишь, до дома не дошла. Здесь переночует.
Его голос был будничным, почти равнодушным.
— Привет, — кивнула Лиза, едва подняв взгляд. Она спокойно водила пальцем по сенсорному экрану, будто меня здесь не существовало. Даже дым от сигареты едва колыхался рядом с её ржавыми зубами, не потревоженный моим присутствием.