Может, зря я всё это? Может, стоило перезвонить… сказать, что это было задание от психолога: «сделай любую глупость». Она бы поверила. Но после долгих раздумий я решила оставить всё как есть. Пусть я останусь в её памяти предательницей — зато сказала правду. Может, хоть это заставит её задуматься. Она ведь хорошая: добрая, честная. Не заслуживает такого, как он. Я просто открыла ей глаза.
Сообщения всё ещё сыпались, хотя уже не так бешено. Экран мигал, как неисправная лампочка. Я выключила звук — и стало тише, но не спокойнее: слова продолжали жить в телефоне, я не вижу их, но знаю, что они там.
Хорошо хоть мы учимся в разных школах. Иначе она бы свернула мне шею прямо в коридоре — ещё до того, как я успела придумать, куда бежать.
Когда на столе появилось ровно семь полосок, а родители ушли к родственникам на праздник, я достала из ящика стола записку. Положила её на видное место — рядом с компьютером. Потом сделала уборку, аккуратно развесила в шкафу. На секунду задержалась у джинсовки с яркими нашивками. Провела пальцами по холодной ткани. Сердце на мгновение сбилось с ритма, но сомнений не было.
В рюкзак ушли телефон, ручка, тетрадь, бутылка воды, наушники. Немного денег — ровно на дорогу в один конец. Когда родители вернутся, их жизнь разделится на «до» и «после», так же, как когда-то разделилась моя.
В автобусе я чувствовала на себе чужие взгляды. Старалась не поднимать головы, чтобы никто не догадался о моих планах. Доморощенных психологов и любителей читать морали сейчас было бы слишком.
На следующей остановке вошла сухонькая старушка. Села напротив и уставилась прямо на меня. Глаза — прозрачные, водянистые, как будто не принадлежащие живому человеку. Они видели сквозь кожу, глубже, чем хотелось бы.
— Девочка, — сказала она, наклоняясь ближе, — не туда ты едешь.
Я вздрогнула, сжала рюкзак, как щит.
— Что? — выдавила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Там темно. Вернёшься — уже другой будешь, — прошептала она, всё так же не мигая.
Соседи по сиденьям зашевелились, кто-то хмыкнул: «Да у бабки маразм». Но мне было не смешно.
Я резко нажала кнопку «стоп» раньше, чем планировала. Автобус дёрнулся, я едва не удержалась на ногах. Старушка всё ещё смотрела мне вслед, пока я протискивалась к выходу.
На улице стало легче дышать, но не намного. Холодный воздух жёг горло, сердце колотилось, ноги не слушались. Я шла медленно, всё время оглядывалась. Казалось, за мной следят. Точно — родители кого-то подослали! Мама странно посмотрела перед тем, как уйти. Они догадались, что я задумала побег. Нужно срочно спрятаться.
От дороги до моего здания лежал пустырь — голое поле, без деревьев, без кустов, без укрытий. Прятаться там было негде.
Я выключила музыку, спрятала наушники в карман и снова огляделась. Чётко ощущала: кто-то рядом. Даже если я его не вижу — он есть. По коже побежали мурашки. У человека есть древний инстинкт — чувствовать чужое присутствие. Он спас не одну жизнь.
Я замедлила шаг, потом резко обернулась — пусто.
Ускорилась — нужно успеть, пока меня не настигнут.
Я рванула вперёд. Ботинки скользили по грязному спрессованному снегу. Чуть не рухнула в обледеневшую канаву у пустыря, но удержалась. Сердце колотилось так, будто готово выскочить наружу и умчаться первым. Я перепрыгнула яму и почти бегом понеслась к заброшенным зданиям.
Щёки обжигал ветер, волосы липли к лицу. На мне только фиолетовый худи и тонкие джинсы — нелепая защита от холода. Тело тряслось, а чувство слежки душило изнутри — невидимая ладонь тянула петлю на горле всё туже.
— Эй! — сорвалось у меня. Голос хрипел, переходя на визг. — Ты где?! Я знаю, ты здесь! Следишь за мной, да? Мне плевать, кто ты — всё равно не остановишь! Слышишь?! Я сделаю то, что решила, хоть из-под земли вылезай!
Звук исчез в пустоте — не отразился, будто стены проглотили его. Если кто-то и притаился в здании, он видит меня, но я его — нет. Наверняка ждёт за дверным проёмом или на лестнице. А если правда родители кого-то подослали? Значит, не тронет, но всё равно встанет на пути. Эта мысль вонзилась, как тонкий осколок стекла. Даже когда вокруг никого — мне всё равно не дают поступить по-своему?!
Я сжала ремешок рюкзака до боли в пальцах. Сердце стучало в ушах невыносимо громко.
Злость толкнула вперёд. Я бежала, проваливаясь в снег, скользя по спрятанным камням и веткам. Сегодня я убегу. Никто меня не остановит.
Воздух рвался наружу вместе с сердцем — лёгкие забыли, как работать. Я резко остановилась. Не от страха — от взгляда. Передо мной было место, которое могло навсегда укрыть от всех бед.