Подъезд зиял дырами вместо дверей. Кирпичи держались на ржавой арматуре, грозя рухнуть при малейшем толчке. Изнутри веяло затхлой сыростью и холодом. Пол был усеян осколками и щебнем. Я шагнула внутрь: ботинок раздавил стекло, и звонкий скрежет метнулся по голым стенам, тянулся так долго, словно кто-то подхватил его и не хотел отпускать.
Тишина. Никого. Но казалось, что пустота смотрит на меня.
Значит, преследователь на лестнице. Всего в двух метрах, за поворотом. Я медленно шла вдоль стены, обдирая пальцы о зелёную осыпавшуюся краску. Каждый скрип, каждый шорох заставлял вздрагивать. Ладони были мокрые, пальцы скользили по стене, но я продолжала.
А если родители уже дома? Нашли записку. Вызвали полицию. Меня начнут искать. Если заглянут в ящик стола… там остались тетради с маршрутами. Дура! Зачем я их оставила? От этой мысли по позвоночнику прокатился ледяной ток, будто кто-то провёл лезвием.
Я всё равно шла к лестнице. С каждым шагом становилось тяжелее — не только физически. Панический страх рвался наружу, превращаясь в стон. Горло сжимало, во рту стало сухо, будто я глотнула песок. Тело дрожало, как под током. Зубы стучали, и я боялась, что звук услышат там, за поворотом.
Я остановилась перед лестницей. Звенящая тишина. Только порывы ветра, проникающего в трещины этих разрушенных стен. Ветер свистел, меняя интенсивность, его голос кружил вокруг. Это был единственный звук в здании.
Я сделала шаг. В сторону лестницы.
Страх сковал меня. Тело стало как ледяная скульптура. Подошвы ботинок приросли к бетону. Я слилась с этими стенами, с этим полом. Мы стали единым целым. Меня отличало лишь то, что я могла чувствовать.
Я не знаю, существует ли чувство сильнее страха. В этот момент я точно могла ответить: нет. Ничто не сравнится с ужасом, который уничтожает всё, что ты знал, и за секунду превращает тебя в ничтожество.
На лестнице было пусто. Горы бутылок, шприцов, консервных банок. Холодно. Высоко. Жутко. Здесь хотелось выть, бить себя по щекам, кричать в пустоту — но сил не осталось. Всё во мне выгорело. Страх выжег изнутри всё живое, оставив пустую оболочку — куклу с моим лицом, с моими руками, с моими волосами.
Я опустилась на бетонный пол. Достала из рюкзака тетрадь. В холодных пальцах крутила ручку. Обычно мысли лились сами, растекаясь по страницам, но сейчас в голове стояла белая тишина.
Я поднялась и шагнула к карнизу.
Смотря вниз, я не ощущала головокружительной высоты. Я не ощущала ничего. Отсутствие чувств — это тоже чувство. Оно кричит безмолвно, разрывает изнутри.
Когда я поставила правую ногу на карниз, кожа покрылась тонким слоем льда, пальцы сжимали камень, пытаясь удержаться от падения. Боковым зрением я заметила его… Того, кто следил. Инстинкты не подвели.
Я не могла повернуть голову — он сразу бы понял, что я его заметила. В нескольких шагах стоял человек, мастер бесшумной маскировки, иначе я бы заметила его раньше. Его силуэт почти сливался с темнотой, только мелькнула тень руки, как будто он готовился прыгнуть. Он подбежит и схватит меня… или толкнёт?! Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а пальцы на карнизе белели от напряжения.
Я отшатнулась назад и услышала крик:
— Лия!!!
Я повернула голову. И закричала.
***
Если бы этот жилой массив не был заброшен, мой крик услышал бы каждый. У кого-то выскользнула бы тарелка, разлетевшись на осколки по новому ламинату. Завыла бы собака. Какой-нибудь впечатлительный парень выбежал бы на балкон, забыв накинуть халат. На мгновение жизнь остановилась бы. Но никто бы не понял, откуда звук.
А потом придумывали бы объяснение — люди всегда так делают, чтобы стало легче. Даже если это объяснение — глупая выдумка. И всё пошло бы своим чередом: обсуждения, пересуды, публикации в новостях, а потом — забвение. Я бы стала всего лишь одной из тысяч.
Но нет. Не в этот раз. Мне не сбежать. Не сегодня. И не завтра.
Событие случилось. Но лишь в масштабе моей жизни. Моей головы.
Я обернулась. Передо мной стояла Тень.
7. Эйфория
— Твоё время… ещё не настало. Зачем спешишь? Ты всегда успеешь. Туда, где кончаются лица и имена. Но пока… не заглядывай туда.
Она говорила моим голосом, только будто заточенным ножом — глубже, холоднее. Чёрное платье с рюшами колыхалось, хотя она не касалась ногами пола. Фантом, которого я когда-то сама создала. Привидение, которое ненавидела. Существо, без которого не смогла жить.
Я рухнула на колени. Пальцы сжимались в кулаки, кожа трескалась от ударов по грязному бетону. Губы дрожали, пока я стирала их зубами в кровь. Хотела что-то сказать, выплеснуть всё — но слова гасли, натыкаясь на липкую, тягучую стену в горле.