— Ты… ты… — сдавленно выдохнула я, когда сквозь глухой комок всё-таки прорвался звук. — Ты здесь… Это не то, что ты подумала! Я не собиралась… вниз! Я там просто стояла.
Я отдышалась, голос прорезал меня изнутри.
— Ты вернулась! Я звала тебя! Где ты была?! Я искала тебя — в вондере, в жизни, везде! А ты… ты просто исчезла! Бросила меня! Что ты хотела этим доказать? Что я ничто?! Посмотри, во что я превратилась! Посмотри!!! Я не хочу никого видеть! Я здесь, потому что здесь никого нет!
— Но я здесь, — сказала Тень. — Я была рядом. Просто ты смотрела сквозь меня.
— Как?! Ты же… ты — всего лишь моя фантазия! Ты — призрак! Как ты могла исчезнуть сама?! Что происходит?! Я… я умерла?! Я в аду?!
— Тебе нужно спуститься, — голос Тени звучал, как хорошо натянутые струны, вибрирующие от едва заметного прикосновения. Это был мой голос. Только более точный. Более совершенный. Чужой.
Я покорно встала, отряхнула колени и пошла за ней как загипнотизированная. Она молчала. Неслышно скользила по ступеням.
Я видела её ясно, без напряжения — так же, как в первые дни: высокий, невесомый силуэт глубокого чёрного цвета. Почти без лица. Но с душой. Значит, она больше не исчезнет. Сердце колотилось рваным ритмом, как во время приступа. Что теперь будет? Мне ведь нельзя сейчас возвращаться… Мне нужно скорее спрятаться здесь, в домах.
— Тебе нужно возвращаться, — тут же сказала она.
Она плавно спускалась по лестнице, не касаясь ни битого стекла, ни кирпичей, ни мусора. В отличие от меня, она ни обо что не спотыкалась.
— Иди домой, — сказала она. — Всё не так, как ты придумала. Не так, как ты себе накрутила. Не забывай: мир шире масштабов твоей головы.
— А как же… как же Рита?! Она вспыльчивая, она же меня убьёт, если встретит! — закричала я сквозь слёзы.
— Никогда не думай за других. Ты понятия не имеешь, что у них в голове. Ты можешь сильно ошибаться. Иди домой. Не тяни время. Чем дольше ты здесь останешься, тем хуже будут последствия. Время — безжалостно, оно порой показывает больше, чем люди. Оно решает за людей.
Тень растворилась в воздухе, рассыпалась на молекулы. Чёрт… она никогда раньше не исчезала у меня на глазах. Я стояла посреди пустыря, ботинки проваливались в рыхлый снег. В отчаянии я упала на колени — и сразу почувствовала, как ледяной холод пронзил кожу. У меня нет денег на проезд; придётся идти пешком через весь город. Идти буду до глубокой ночи. Я сунула руку в правый карман. Чёрт… где телефон? Я, наверное, выронила его там, на крыше.
Я легла спиной в снег. Мокрый рюкзак упал рядом. Серое небо нависало, готовое разразиться дождём или снегом. Погода металась между зимой и весной, цепляясь за оба времени года. Всё-таки… я не властна над своей жизнью.
Тень сказала мне идти — и я пошла. Спустилась осторожно, следя за каждым шагом. Не знала, который час, но, похоже, уже вечер: темнота сгущалась, дорога расплывалась.
Мама, наверное, в панике. Нашла записку, названивает, уже подняла на уши всех — одноклассников, группу, полицию. Я даже боюсь представить, что у неё сейчас внутри. Но ответа она не получит: я никому не сказала о задуманном.
Я повернула голову к городу. В окнах многоэтажек мерцал свет. Люди отмечали праздник. На столах — букеты, салаты, сладости. Как и в прошлом году — всё по расписанию: радоваться по календарю, любить по случаю.
Темнота наступала стремительно, будто спешила накрыть город своими объятиями. Рядом со мной никого. Внутри — только тревога, тяжёлая и вязкая. Я шла, оставляя глубокие следы в рыхлом снегу. В ботинки набилось ледяное крошево — оно жгло кожу и будто впивалось в кости.
Я вышла на дорогу. Проверила все карманы и рюкзак — ни копейки. Паника сжала горло: сколько мне предстоит идти? Я на окраине города. Чтобы дойти до жилых домов, нужно пройти пару километров вдоль трассы, потом свернуть и долго шагать среди одинаковых серых пятиэтажек, а затем — через частный сектор, где вечно пахнет дымом бань и коровниками. Ещё через два квартала я буду дома.
Район здесь неблагополучный, освещение почти никакое. Я должна миновать его до полной темноты.
Я ускорила шаг. Шла по обочине, машины пролетали мимо с гулом и ослепительным светом фар.
Одна остановилась рядом. Фары вырезали из темноты кусок дороги, и я увидела силуэт водителя в приоткрытом окне.
— Подвезти? — спросил он.
Я замерла. Рюкзак стал тяжёлым щитом, пальцы впились в лямки. Лицо у водителя было почти неразличимым — чёрная маска света и тени.
— Нет, — вырвалось у меня слишком резко.
Я почти бегом двинулась дальше, натянула медицинскую маску чуть ли не до глаз. Только когда машина тронулась и скрылась в темноте, я поняла, что вся дрожу.