Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы. Горячие слёзы катились по щекам. В груди будто вставили ржавый крюк, и с каждым вдохом он тянулся всё глубже.
— Замолчи, Рита, — хрипло выдавила я, не поворачивая головы. — Ты слишком много говоришь.
— Лия, пожалуйста… — её голос дрогнул, она задыхалась. — Послушай меня. Я не хочу, чтобы ты теперь ненавидела себя.
— Хватит! — я резко развернулась, глаза горели от слёз. — Думаешь, мне это было легко?! Думаешь, я спала спокойно?! Я каждый день проклинаю себя за то, что случилось!
Рита вздрогнула, чуть отступив назад, но не ушла.
— Я просто… думала, если мы хотя бы попробуем поговорить… может, сможем пережить это вместе.
И тут я вспомнила слова Тени: я не знаю, что творится в чужих головах. Более того, я не знаю всего, что происходит в чужих жизнях. Их жизни похожи на портативный проектор: каждый сам решает, куда направить свет и каким оттенком его окрасить. Я была уверена, что Рита хочет меня уничтожить — в моей голове это было так. Но в её голове, в её жизни шла, совсем другая история. Какая-то цепочка событий, мыслей и чувств привела её сюда — ко мне.
В её глазах я не была виновата. Я повернулась и встретила её взгляд — и увидела: она винит только себя. Получается, я знаю Риту так же плохо, как и всех остальных?
— Прости, что я на тебя накричала, — сказала она, всхлипывая. — Если бы не твой звонок, я бы до сих пор жила как последняя дура с ним. После твоего звонка я начала копать… и ты не поверишь, сколько всего накопала. Я просто… доверчивая, как идиотка! — её карие глаза блестели от слёз. — Я ему верила — каждому слову! Он мной манипулировал, как куклой! Ты бы видела, как я быстро убегала с вещами: боялась, что он что-то скажет — и я снова поверю…
Я не знала, что ответить.
— Когда твоя мама позвонила, у меня будто мир рухнул! Я такого надумала!..
— Об этом давай вообще не будем, — резко перебила я.
Я застыла. Манипулирует ли она мной, или сейчас говорит честно? Мысли путались. Я смотрела в пол, сдерживая слёзы.
Рита подошла вплотную и обняла меня. Я вздрогнула, напряглась, готовая к удару. Но удара не было. Только её руки — тёплые, дрожащие. На моём плече оставались мокрые солёные пятна.
Она казалась чересчур открытой, почти неестественно чистой — даже в своей вспыльчивости и резкости. В ней не было тёмных уголков… А я рядом с ней… чувствовала себя чудовищем. Я бы не смогла простить того, что простила она. Для меня предательство не стирается.
Постепенно мы с группой накопили деньги: кто-то подрабатывал, кто-то выпросил у родителей. Мама тайком от папы сунула мне несколько смятых купюр. Я ехала в студию, прижимая к себе гитару, как ребёнок новую игрушку, и внутри всё пело, распускаясь ярким цветом. Несколько месяцев, пока мы записывали альбом, я жила в эйфории. Летала на крыльях, забывая и про еду, и про сон. Даже психолог заметил перемены — сказал, что у меня явные улучшения.
Продвижение я взяла на себя. Мы сами снимали короткие ролики, сниппеты, устраивали фотосессии, выкладывали в соцсети. Я и представить не могла, что всё это зайдёт так далеко.
Мы упрямо продолжали снимать и выкладывать. Но любая победа требует жертвы. Ради съёмок и записей мы прогуливали уроки, нас таскали к директору. Веру надолго лишили карманных денег, и мы часто скидывались ей на проезд.
Я всё время ощущала, что иду по лезвию. Папа уезжал в рейсы, мама брала дополнительные смены в больнице и почти не появлялась дома. Родители даже не подозревали, что учёба рушится. А мне было плевать — я жила музыкой. Концертов ещё почти не было, и я продолжала рвать соцсети, чтобы стать заметной ещё до того, как закончится это всемирное затворничество.
Когда активность наконец пошла вверх, я сияла, как будто выиграла джекпот.
Учебный год я дотянула с трудом. Оля буквально вытащила меня по биологии, Марк — по математике. С их помощью я кое-как сдала тесты, пусть и на тройки. За пару дней до конца четверти родителей вызвали к директору. Дома после этого был скандал.
А потом вызвали уже меня. Из-под кустистых бровей директор монотонно читал нотацию о моей неуспеваемости и прогулах. Он объявил, что ставит меня на внутришкольный учёт: теперь за каждым моим шагом будут следить завуч и школьный психолог. И добавил, что в случае повторения всё закончится комиссией по делам несовершеннолетних