Я отошла от неё и плюхнулась на диван. Мир вокруг продолжал плавиться: свет лампы дрожал, смех друзей стал гулким эхом. Последнее, что я помнила, — как водопад красных волос склонился надо мной, и кто-то поцеловал меня в щёку.
— Лий, я домой пойду, пацаны тоже, — услышала я знакомый голос. Изо всех оставшихся сил я напрягла слух. — Если что, скажу твоим родителям, что ты уже спишь у меня. Я тебе там леденцы в рюкзак бросила, жёлтые такие, утром закинешься, и перегара как не бывало! Всё, давай, пока! Ещё раз с днём рождения!
Я хотела что-то ответить, но язык запутался в собственных словах. В груди щёлкнул выключатель, всё оборвалось: и шум, и свет, и мысли. Сознание скатилось вниз, в густую темноту, похожую на вязкую вату. Я проваливалась в чёрную воду без дна, и всё, что осталось — ощущение, что Тень молча смотрела на меня с упрёком.
Мне снилось, будто я плыву по этой мутной воде. Тело тянуло вниз, и я понимала: не могу ни вдохнуть, ни закричать. Вокруг мелькали лица — знакомые, но искажённые, как в кривом зеркале. Они смеялись, а я не могла понять, над чем. Боль проскользнула по телу, как лезвие по струне. Она собралась в животе и провалилась внутрь, осев невыносимой тяжестью.
Я тянулась к поверхности, но вместо воздуха наталкивалась на невидимую плёнку. Тонкие трещины шли по воде, как по стеклу, и в отражении я видела — это даже не моё лицо. Чужие глаза, волосы, жесты.
Я попыталась встать, но руки не слушались, будто кто-то удерживал меня за запястья. Холод пробегал по коже. Я хотела проснуться — и тут услышала шёпот:
— Ты не выберешься?
В этот момент я сорвалась вниз, в тёмную пустоту, и резко открыла глаза.
Меня держали за плечи. Руки — тяжёлые, твёрдые, не человеческие. Пальцы вцепились так, словно хотели протолкнуть меня сквозь диван. Я попыталась пошевелиться, но тело обмякло, налилось свинцом, стало неподвижным.
Не в силах закричать, я зажмурилась. Но потом резко открыла глаза. Сквозь темноту и туман, застилающий разум, проступило лицо: кривая ухмылка, блеск глаз — хищный, жадный. Я знала: сопротивляться бесполезно. Да и не могла. Будто всё ещё находилась под толщей чёрной воды, на дне. Эта глубина сдавливала со всех сторон, обматывала тело неподвижным коконом. Сон?
Мир шатался и кружился. Потом картинка собралась — и стало только хуже. Передо мной был незнакомый парень, тот самый, у которого я каким-то образом оказалась. Я поняла: это реально. Из горла вырвался слабый, беспомощный крик.
— Тише, — хрипло сказал он, наклоняясь. Горячее дыхание ударило в щёку. Мой рот зажала горячая ладонь.
Я дёрнулась, но руки вдавились сильнее. Я почувствовала, как под его хваткой хрустнули суставы.
— Дурочка, — протянул он с ухмылкой. — Сама хотела.
Голос звучал странно: не звук, а глухое эхо, идущее издалека, сквозь толщу сырых бетонных стен. Его слова не имели веса, они были просто звуковой пылью.
Я закричала, но горло выдало лишь сухой сиплый разрыв. Звук тут же умер, растворился в комнате.
Пальцы скользнули ниже по плечам — мучительно, медленно, слишком близко. Я чувствовала каждое прикосновение, как ожог, и вместе с тем — не могла оттолкнуть. Пьяная вата внутри только делала всё хуже.
Комната плыла, стены сжимались. Свет дрожал. На секунду мне показалось, что его тень на потолке похожа на монстра. Я моргнула — и снова он. Всё та же ухмылка.
Он склонился ближе, так что я почувствовала, как его волосы задели мою щёку. Рука обхватила запястье, сжимая кости до хруста.
— Расслабься. — сказал он, и каждое слово было ледяной иглой, вонзающейся прямо в мозг.
Я вцепилась пальцами в диван, ногтями разрывая ткань, пытаясь удержаться, хотя казалось, что я тону. Только одна мысль билась в голове: ещё немного — и я исчезну. Превращусь в ничто.
Он склонился ближе, дыхание обожгло кожу. Его липкая, чужая ладонь скользнула по рёбрам, задержалась на талии. Я вздрогнула, но тело не подчинялось.
Его пальцы двигались невыносимо медленно — нарочно, чтобы я успела всё прочувствовать. Внутри всё сжалось, но я всё ещё не могла кричать.
Его рука скользнула к замку на моих джинсах. На секунду пелена спала, сознание прорвало мутный полусон: голова прояснилась, воздух стал холоднее, тело — не таким чужим. Я почувствовала, как его руки сомкнулись на поясе джинсов.
И вдруг — сила. Настоящая. Я смогла поднять руки и отчаянно толкнуть его. Его локоть с глухим стуком ударился о край дивана, он отшатнулся, злобно сверкнув глазами.