На ватных ногах я вошла в кухню. Мама вертелась у плиты, её плечи заметно дрожали. Хмурый папа сидел за столом, сжимая кружку с чаем так сильно, что костяшки побелели.
— Дочь, на столе пирог. Чаю хочешь? — спросила мама, слегка повернув голову ко мне.
Я кивнула.
Мы ужинали в гробовой тишине. Перед тем как выйти, папа сунул мне в руки старый телефон с поцарапанным золотистым корпусом и бросил через плечо:
— И никаких репетиций сегодня. Ты и так еле держишься в школе!
Разумеется, слушать я не собиралась. Быстро перемыла посуду, прошмыгнула в комнату, переоделась. Закинув чехол с гитарой на плечо, я тихо скользнула в коридор.
Родители сидели в зале. Мама нервно говорила по телефону, до меня доносились обрывки:
— Господи, как?! Я… я приеду! Уже скоро! Жди…
Наверное, на работе опять происшествие. В больнице вечный бардак.
Оставаться незамеченной не вышло: едва я сняла с вешалки куртку, чья-то рука резко вцепилась в плечо.
— Я тебе неясно сказал?! Дома сиди!
«Сделай вид, что играешь по правилам», — тихо пронеслось в голове. Но мысль тут же рассыпалась. Нет уж. Плевать на правила. Плевать на её слова. Я хочу быть собой.
— А я сказала: у меня репетиция! Хватит мне указывать!
Бросив эту фразу, я распахнула дверь. Папа кричал что-то вслед, но я уже бежала вниз по лестнице. Я шла не одна: Тень давила рядом, её присутствие кололо по нервам и вместе с тем странно успокаивало. Изнутри поднималось нечто горячее и тяжёлое, желудок сжался в узел. В голове зазвенело, мышцы натянулись, как тугие верёвки.
— Лия… — тихо сказала Тень.
Я вскрикнула и остановилась. Пальцы вцепились в лямку чехла.
— Ты же понимаешь — так продолжаться не может, — повторила она ровно, без эмоций.
— Родители хотят запретить мне музыку! — вырывалось из меня. — Что, по-твоему, мне делать? Сказать: «Да, папочка, убей мою мечту»? За мечту нужно драться до последних сил! — голос рвался, в горле застревали слёзы. — Они разрушают всё, над чем я работала! Рушат всю мою жизнь!
— Бороться нужно, я согласна. Но не таким образом. И нет, не родители рушат твою жизнь. Ты сама. Я много раз говорила: не перекладывай ответственность. Всё, что имеешь, — прямое следствие твоих собственных решений. Ты уже наделала глупостей, и время назад не открутишь, прошлое через редактор не пропустишь.
— Каким образом?! — голос у меня сорвался. — Ты о чём вообще? Ты твердишь про последствия — да я их уже хапнула! По полной! Ты довольна?! Я даже думать об этом боюсь!
— Жизнь — это интерактивная игра, — монотонно продолжила Тень. — Эффект бабочки. Ты выбрала худший вариант. Лучший был бы — дойти до Риты и утром ответить маме с её телефона. Средний — вернуться домой хоть в невменяемом состоянии. Но ты никогда не думаешь наперёд. Живёшь одним моментом. Не слышишь ни себя, ни других.
Я вздохнула, прижалась к холодному столбу. Сжала руки в кулаки. Под куртку пробирался пронизывающий холод, нос закладывало, и я обнимала себя, пытаясь согреться. С трудом перевела дыхание и взглянула на тульпу.
— Ну и что теперь прикажешь, умница?
Она стояла справа. Ледяное дыхание коснулось щеки. Я смотрела в пол, но краем глаза видела её чёрный силуэт — резкий контраст с инеем на деревьях.
— От музыки пока придётся отказаться. Пиши песни, снимай видео, а репетиции с группой пока оставь. Считай это не поражением, а фрустрацией — временным дискомфортом ради будущего. Перестань орать на родителей и спорить. Они не против самой музыки. Они против твоих прогулов, двоек и хамства. Если бы ты держала учёбу и поведение под контролем, никто бы не тронул твою мечту. Понимаешь? Дело не в музыке, как бы они ни утверждали. Дело в тебе. Пришло время меняться, Лия.
— Исчезни! — рявкнула я и рванула вперёд.
Достала из кармана наушники. Но тут же вспомнила: весь мой плейлист остался в потерянном телефоне, и сейчас я могу послушать только дурацкое радио с шансоном. Я нажала на экран блокировки.
Экран загорелся, и неожиданно сверху всплыло старое уведомление в мессенджере. От женщины. Я посмотрела на аватарку: черноволосая, кареглазая, с прямым красивым носом.
«Матвей уже неделю со мной не разговаривает. Неделю! Я больше не могу в этой неопределенности жить! Ты скажи мы вместе или нет? Я уже развод подписала, понимаешь? Теперь твоя очередь».
Я посмотрела на дату: почти два года назад. Папа не удалил ни сообщения, ни сам мессенджер. Я заставила себя открыть диалог и пролистать вверх. От увиденного меня затошнило. Мой папа — самый правильный человек на свете, каким я его всегда знала, — писал чужой женщине мерзкие пошлые слова. Чужой женщине. Матери этого парня. Так вот как папа «переживал» горе?! И этот человек требует от меня отличной учёбы и безупречного поведения?