Я сжалась в комок. Слово «лучшe» прозвучало, как «коррекционная».
— Мы же не хотим доводить до комиссии по делам несовершеннолетних, — вставила завуч, мягким голосом, будто уговаривала. — Но если динамики не будет… вопрос придётся выносить туда.
Я опустила глаза.
— Леонид Васильевич абсолютно прав, — заговорила Светлана Тихоновна. Голос её звенел от довольства. — Лия прогуливает уроки, конфликтует, демонстративно игнорирует требования учителей. На уроках математики — полное безразличие. Я много раз пыталась её поддержать, но она не идёт навстречу.
Поддержать? Вот уж точно враньё.
— Мы ведь исходим из интересов ребёнка, — снова подал голос директор. — Может, здесь слишком высокая нагрузка. Может, ей будет комфортнее в другой программе. ПМПК даст заключение — и тогда решим, как поступить.
— Это не наказание, а помощь, — завуч смотрела на меня почти с жалостью, но уголки её губ чуть приподнялись.
— В интересах Лии и всего класса — не затягивать с этим решением, — Светлана Тихоновна кивала, почти торжественно.
Я сидела, слушала их хор и чувствовала себя мышью, которую зажимают в углу три кошки. Когда все замолчали, повисла неуютная пронзительная тишина, прерываемая тихим шуршанием бумаг, покашливанием и скрипом стульев. Первым её нарушил папа.
— Послушайте, — сказал он и поправил воротник, — у меня дочка, конечно, непростая. Но вы же понимаете: подростки все такие. Сегодня огрызается, завтра стихи писать будет. Может, не надо сразу ПМПК?
Леонид Васильевич приподнял брови:
— Александр Петрович, мы не враги вашей семье. Но вы видите сами: у ребёнка проблемы системные.
— Да какие там системные! — папа почти вскрикнул. — Она умная, просто упрямая. К ней бы подход найти, а не списывать со счетов.
Светлана Тихоновна тут же защебетала:
— Александр Петрович, ну что вы! Мы же только добра вашей Лие желаем. Но посмотрите на оценки, прогулы, на поведение… Неужели вы думаете, что обычная школа — её место?
Завуч сухо добавила:
— Учитывая количество жалоб и низкую успеваемость, решение очевидно.
Директор выслушал папу и Светлану, неторопливо снял очки и протёр стёкла.
— Я понимаю, что у вас сложная ситуация, — сказал он ровно. — Но факты остаются фактами. Успеваемость у Лии неудовлетворительная, дисциплина хромает. В подобных случаях мы настоятельно рекомендуем родителям пройти психолого-медико-педагогическую комиссию. Пусть специалисты посмотрят, оценят уровень, дадут рекомендации.
Он снова надел очки, сделал пометку в папке и поднял глаза на меня:
— Возможно, речь пойдёт о переводе в другую школу. Для вас это будет непросто, но, повторю, другого выхода может и не оказаться.
Он кивнул в сторону двери:
— Лия, на урок. Родители останутся, мы ещё обсудим детали.
Я вышла из кабинета, даже не попрощавшись.
— Молодец, — вполголоса отметила Тень, — что хоть не стала огрызаться. В этот раз молчание сыграло тебе на руку.
Я не ответила. Тихо прошла в класс, чувствуя на себе чужие взгляды. Одноклассники таращились так, будто я только что вернулась из допросной.
На перемене я узнала от Оли, что по классу уже шепчутся: якобы я на концерте напилась и приставала к Арсению.
Арсению?! Я чуть не расхохоталась от абсурдности.
И откуда они вообще знают его имя? Мои одноклассники никогда даже рядом с нашей компанией не стояли.
— Мир тесен, — шепнула Тень — один услышит краем уха, другой переврёт под себя, третий приукрасит — и вот ты уже узнаёшь о себе то, чего и сама не ведала.
Я вздрогнула. На миг закралась жуткая мысль: а если всё это правда? В последнее время я ведь почти ничего не помнила. Внутри похолодело. Что там вчера писала Рита? Теперь я боялась снова открывать сообщения. Кажется, речь шла про Арсения… но я так и не дочитала. Слова тогда просто скользили мимо глаз. Я вообще не помню, когда в последний раз полностью контролировала себя и владела собой.
Господи, что я ещё могла натворить?
“Пьяный человек теряет не только разум, но и интуицию”. А ещё — самого себя, до последней крошки. От этой мысли пальцы похолодели, по спине пробежал ток. Сидя на уроке, я поклялась: больше никогда. Ни капли.
Я с трудом дотянула до большой перемены. Когда прозвенел звонок, Оля позвала меня в столовую.
— Алиску с Димкой помнишь? — заговорила она с набитым ртом, сжимая в пальцах пластмассовый стакан с чаем.