— Расскажи всё как было.
— Я не могу…
— Что именно не можешь? — папа смотрел исподлобья, не мигая.
— Я не тебе…
— Значит, и это правда.
— Это — что?
— Лучше скажи сама: почему я о твоих проблемах с головой от чужих людей узнаю? Почему нам не говорила?
— Боялась, — выпалила я. — Что вы меня в интернат или психушку сдадите. Разве можно вот так взять и признаться, что я вижу то, чего нет? Таких обычно и сдают.
— Психушка, интернат… Ты хоть понимаешь, как это звучит? — он провёл рукой по бледному лицу. — Я… я не враг тебе, Лия. Но иногда я не знаю, как с тобой быть.
— Я знаю. Просто оставьте меня в покое.
Я тихо прошла в комнату и бросила рюкзак на кровать. Из него, вибрируя, выпал телефон. Сообщения сыпались нескончаемым потоком.
“Ли, ты вообще собираешься с нами общаться?”
“Ага, как вчера отрепетировали так от неё ни слуху ни духу! Забила что ли на нас”
“Алё, блин! Сегодня репетиция вообще то! Надо чтобы ты в семь как штык была!"
Каждое слово ребят отдавалось паникой. Я быстро набрала ответ:
“Да проблемы в школе были. Сегодня приду обязательно”.
Телефон снова завибрировал — на этот раз звонком. На экране высветилось: “Рита”. Я потянула зелёный значок.
— Алло?
— Лия! Куда пропала? Я уже всё себе придумала — пацаны не знают, где ты, сами искали, Верка тоже! Ты меня до смерти напугала! Пишу, звоню — ноль реакции! Ты как вообще? Что происходит? — она тяжело дышала, но голос звучал чуть ровнее, чем обычно.
— Да ничего такого… В школе проблемы. К директору вызывали.
Я вкратце пересказала ей события сегодняшнего утра.
— Да уж, жесть… Ты хоть делай вид, что учишься, а то докатишься как Арс — по комиссиям всяким шляться будешь. Кстати, про Арса… Мы когда ушли от этого Матвея, он мне кое-что ляпнул. Подвыпил, проболтался, а потом чуть ли не на коленях просил забыть. Я-то сразу не врубилась, а потом как дошло!.. Ли, с тобой ничего не случилось?
— Н-нет… А что? — меня пробила мелкая дрожь.
— Матвей этот… он же друг Арса, или знакомый, неважно. Короче, Арс специально тебя к нему привёл. Потому что тот его попросил, когда узнал, что вы вместе играете.
— З-зачем? — проглотив комок в горле, спросила я.
— Вот и я тем же вопросом задалась. Арс сказал, мол, нравишься ты ему, познакомиться поближе хочет. Они ещё заранее договаривались: мол, после бара все к Матвею пойдём, не домой же пьяными тащиться. Но, Ли… что-то в его словах мне не понравилось. Не договаривает. Или всё врёт! Чуйка, знаешь, сработала. Интуиция редко подводит.
Ага. Только иногда она отключается. По твоей же вине.
— Так вот, — продолжила подруга, — я тебе сразу звонить начала, а ты не отвечаешь, не пишешь. Вот я кипеш и подняла, испугалась, что тебе сделали что-то! Уж очень странно он говорил! Мол, Матвей этот хочет с тобой остаться! Наедине! А ты его в первый раз в жизни вообще-то видишь!
— Второй. Но это не важно.
Я вытерла о блузку вспотевшие ладони.
— Лия!
От голоса папы я вздрогнула.
— Ладно, Рит, пока, я перезвоню потом!
Я нажала на кнопку отбоя и повернулась. Папа стоял в дверях моей комнаты и пристально смотрел на меня.
— Ну что ещё? — простонала я, протянув руку к гитаре.
— Это тебе сейчас зачем? — спросил он, кивая на инструмент.
— Репетиция сегодня. А в пятницу концерт. Я же говорила.
— А я тебе ещё не говорил. Не будешь ты в пятницу играть. Всё, завязывай.
«Лия, просто согласись. Молча кивни — и всё»…
— Как это — не буду?! Мы договорились!
— Это завело тебя чёрте куда. Распускай свою группу и берись за ум. Я повторяю: вырастешь — будешь делать что захочешь. А пока ты сидишь у нас на шее, учись, а не шляйся по концертам и чужим квартирам. Тебя бы в больницу сводить. Проверить. И голову, и не только её. У нас с мамой ещё есть к тебе вопросы.
Что было дальше — как в тумане. Помню, как папа сказал, что поехал в больницу к маме и бабушке. Как забрал у меня ключи и щёлкнул замками снаружи. Как, закрывая дверь, крикнул, чтобы я обязательно брала трубку, когда он позвонит. Я вспомнила, как смеялась над Артуром, басистом из нашей первой группы, когда родители запретили ему играть и ходить на концерты. Теперь я на этом месте. И мне больше не смешно.
Я открыла чат и дрожащими пальцами набрала текст. Ответы посыпались сразу. Первое, что я прочла: «Ты нас подвела». Для них этот концерт был важен, и всё, что они видели во мне сейчас — обузу, которая тянет вниз. Ни понимания, ни поддержки. Ещё год назад я думала: они мне как семья. Какая же это оказалась иллюзия. Никто не предложил прийти и поговорить с моими родителями, никто не сказал, что поможет мне в учёбе, что можно взять перерыв и это — не беда. Никто не спросил, что со мной и не нужна ли помощь. Все четверо, даже Данил, самый миролюбивый из них, поливали меня негативом наравне с остальными.