Почему она опять с ним?! После всего, что он сделал?! Что, его измена — тоже мои больные фантазии? А переписки, которые она сама же нашла? Это я их подкинула?!
И что он ей такого наговорил про меня, что теперь она воротит нос?
— Сколько раз я тебе говорила: вылезай из своей скорлупы! Перестань тратить силы на то, что не в твоей власти…
От неё веет холодом, как от незаселённого замка, где давно не разжигали камин. Чёрный бант на затылке, длинное платье — снова. Всё у неё так просто, так ясно, словно живёт уже вечность. Я лишь отмахнулась.
В день, когда мама собирала бабушку домой, я впервые спокойно вздохнула. Ей стало чуть лучше: она уже не лежала пластом, как в первые дни, и могла передвигаться — хоть и с трудом. Мама решила ухаживать за ней в свои выходные, а в рабочие дни наняли опытную сиделку — женщину из маминой больницы.
Когда дверь за ними закрылась, я прислонилась к ней спиной и жадно вдохнула воздух. Распахнула окна, пытаясь выветрить тошнотворный запах лекарств. Заглянула в шкаф и начала перебирать вещи на вешалках. Хотелось что-то изменить. Рука наткнулась на джинсовку с яркими нашивками. Старая, пропахшая лавандой от мешочка-саше, она с трудом налезла на плечи, но я улыбнулась, глядя в зеркало. Отросшие, почти вернувшиеся к натуральному цвету волосы я заплела в два хвоста.
— Тебе не идёт…
— Помолчи.
В один из дней я пришла в школу раньше одноклассников. Разложила учебники на парте, открыла тетрадь, чтобы повторить тему. Так увлеклась, что не сразу заметила, как в класс кто-то вошёл.
— Привет, — робко прозвучало над ухом.
Я подняла глаза. Передо мной стояла симпатичная рыжеволосая девушка. Она куталась в мешковатую цветную кофту, как в плед. Тонкие белые пальцы вцепились в лямку рюкзака, а глаза метались испуганно и настороженно.
— Привет, — ответила я, отводя взгляд. Руки невольно сжались в кулаки, а в висках застучало. — А ты почему одна? Где Дима?
Я пыталась говорить спокойно, но голос просачивался сквозь зубы.
— Он… он болеет, — тихо сказала Алиса, бросая рюкзак на соседнюю парту.
— Держи себя в руках. Вы тогда были детьми. Она не ведала, что творила…
— Тс-с-с!
Когда начался урок, Светлана Тихоновна пригласила Алису к доске и представила классу «новенькую».За эти годы состав класса не раз менялся, и для многих она действительно была новой. Алиса стояла, прячась в кофту, как за баррикаду. Уголки губ дрожали, не решаясь подняться. Она переводила взгляд с пола на стены и обратно. Про Диму Светлана не сказала ни слова.
Весь урок я то и дело ловила на себе странный взгляд Алисы. Стоило мне повернуться, как она тут же утыкалась в тетрадь, делая вид, что сосредоточена на учёбе. Во всём её облике застыло что-то невысказанное — вопрос, который невозможно передать простыми словами. Моя злость только крепла.
Я написала записку, спросив, почему в классе, где двадцать пять человек, она выбрала именно это место — возле меня — и уставилась именно на меня. Когда я уже собиралась передать листок, Тень схватила меня за руку и отрицательно покачала головой.
— Да отцепись ты от меня! Ты мне больше не нужна.
Я смяла листок в руках.
На перемене не выдержала: вскочила сразу после звонка и стремительно направилась к её парте. Только я открыла рот, как она тут же опередила меня.
— Лия, я помню, как нагрубила тебе. Прости. Я тогда смеялась над тобой… думала, ты ненормальная. Мама всегда говорила: не смейся над другими — Вселенная может поставить тебя на их место. Или как-то так…
Я затаила дыхание.
— Так вот… Дима болеет. Но это не просто болезнь, это… — Алиса замялась, постукивая пальцами по парте. — У него психическое расстройство. Началось примерно через год после переезда. Он стал видеть галлюцинации, слышать какие-то голоса, по ночам убегал от кого-то. Маму однажды чуть не задушил ночью. Папа ушёл от нас, когда Диму положили в больницу. Это я виновата! Я хочу извиниться перед тобой. Если я извинюсь, он выздоровеет, я знаю!.. Вселенная так работает!
Моя злость мгновенно испарилась. Плечи Алисы дрогнули. Её голос, когда-то звонкий, как монета, упавшая на кафель, теперь звучал глухо, словно спрятался где-то в груди.
— Ты не виновата, Алис, — я взяла её за руки и посмотрела в красные, уставшие глаза. — Ты не обязана была предотвратить то, на что не могла повлиять. Не трать силы на бессмысленное чувство вины. Самое главное — будь рядом, поддерживай его. Вина часто приходит тогда, когда на самом деле болит и страшно быть беспомощной. Это не признак вины — это признак того, что тебе не всё равно.