— Ты смешная, — холодно отозвалась Тень. — Люди смотрят и смеются. Ты думаешь, они восхищаются, а они жалеют.
— Пусть! — я дернула плечом. — Главное, что я настоящая. А ты кто? Просто приведение. Тебя и не видит никто!
Она замолчала. Но позже, когда я снова громко смеялась с девчонками, она строго смотрела на меня.
Позже, когда все разошлись, она тихо сказала:
— Будь тише. Улыбка тебе не идёт.
— Я… я просто… — попыталась возразить.
— Тебе лучше молчать, — перебила она. — Нельзя показывать людям, что ты чувствуешь. Никто не должен знать о твоих слабостях. Ты выдаёшь себя эмоциями. Вот бы твою дерзость и смелость — да без этой болтовни и вспышек чувств, цены бы тебе не было.
Я тут же засунула руки в карманы и стиснула зубы, репетируя сдержанность. Но внутри всё кипело, как старый ржавый чайник.
Вечером, когда осталась одна, я сняла с себя джинсовку с нашивками. Повесила в шкаф, глубже, за другими вещами. «Пусть пока повисит», — подумала я тогда. Но рука не тянулась вернуть её.
С каждым днём я становилась тише, медлительнее. Голос ослаб, мысли вязли. Я перебирала в памяти каждое её слово — как бисер сквозь пальцы. И чем дольше перебирала, тем больнее становилось.
Нет. Она точно не была плодом моего воображения. Не могла быть.
Потому что говорила то, чего я сама не знала. То, чего никогда не думала или давно забыла: детали разговоров, услышанных мельком, тайные страхи, обрывки воспоминаний из детства. Я не задавала ей этих мыслей. Она была отдельным существом, пришедшим извне, поселившимся в мои дни, мои мысли, моё тело.
И день за днём притворяться, что всё нормально, становилось всё труднее. Спокойно ужинать с родителями, когда в углу комнаты стоит чёрное существо, слегка покачиваясь, склонив голову набок. Сидеть на уроках, когда оно беззвучно занимает соседнюю парту, рассеянно чертя пальцем невидимые линии на столе.
А хуже всего — первый день рождения с ней.
Мне исполнялось тринадцать. Комната была залита светом гирлянд. Хлопушки гремели, ленты падали в волосы, друзья хохотали, размахивая бумажными трубочками-сюрпризами. Передо мной поставили торт — белый крем, разноцветные свечи. Красный картонный колпак чуть сползает на глаза.
— Ну давай, загадывай желание! — закричала Алиса.
— Дуй сильнее, а то не получится! — смеялся кто-то из мальчишек.
Я вдохнула. Свечи дрожали, отражаясь в моих глазах. И тут я услышала её.
— Загадала? — прошептал мой голос, склонившись на ухо.
Я дёрнулась, но никто не заметил. Все хлопали в ладоши, смеялись, отсчитывали:
— Три!.. Два!.. Один!..
Я задула свечи. В тот же миг почувствовала, как она села рядом. Точно так же, как остальные. Деревянная табуретка скрипнула под её несуществующим весом. Она взмахнула рукой, глядя прямо на меня. И запела. Моим голосом. В унисон с хором друзей:
— Happy birthday to you…
Я улыбалась — куда было деваться? Но внутри всё рвалось, провалилось в пустоту. Её губы шевелились синхронно с моими. Никто не слышал. Никто, кроме меня.
— Эй, Лия, ты чего такая серьёзная? — спросила Алиса, заглядывая мне в лицо.
— Ничего, — быстро ответила я и снова натянула улыбку. — Думаю, один кусок взять или сразу два.
Хор друзей продолжал петь, хлопушки гремели. А рядом она тихо подпевала, не отводя взгляда.
Весь вечер я сидела как на иголках. Впервые в жизни мне пришлось улыбаться неискренне.
Смеяться над шутками, которых не слышала. Изо всех сил стараться удержать ускользающее внимание.
А она всё это время сидела рядом. Молчала, смотрела. Будто знала: с этого дня я уже никогда не останусь одна.
Музыкальные уроки превратились в пытку.
Учительница в очках сидела напротив, тихо стучала ногтем по корпусу своей гитары:
— Лия, ты опять мимо. Слушай внимательнее, ладно?
Я сжала гриф. Пальцы дрожали, звук выходил грязным.
А она — Тень — стояла в углу класса, скрестив руки на груди, пристально глядя.
— Вот так, — прошептала она, двигаясь ближе.
Её руки накрыли мои. Холодные, прозрачные. Я вздрогнула, но аккорд зазвучал идеально. Чисто, уверенно, без единой ошибки.
— Видишь? — её голос совпал с моим внутренним. — Это ты. Просто я направляю.
— Нет, это не я, — прошипела я сквозь зубы. — Это ты!
— Что «это я»? — настороженно спросила учительница, вскидывая брови.
— Ничего… Мысли вслух. — торопливо отрезала я, чувствуя, как жар заливает лицо.
Я решила проверить. Съехала пальцами специально — фальшиво брякнула струна, звук резанул уши.
«Ну? Исправь», — мысленно бросила я вызов.
И она исправила.