— Нет. Телефон был на столе. Она в стену смотрела и разговаривала. С кем-то. Не вслух думает — именно разговаривает. Диалог. Понимаешь?
— Господи… Ты серьёзно? А если она больна, и это галлюцинации?! У твоей бабушки шизофрения. А эта болезнь часто начинается в подростковом возрасте. Через поколение или два передаётся… я читала… Боже мой… Надо срочно к психологу!
— Держи, воды выпей, — сказал папа после паузы. — А лучше чего покрепче.
Из их разговора я поняла главное: дверь в мою комнату теперь всегда должна быть закрыта — по крайней мере до тех пор, пока я не избавлюсь от Тени. Не то чтобы я её не любила… Но, похоже, её присутствие стало мешать моей жизни. Серьёзно мешать.
Если Тень — плод моего воображения, значит, всё, что она умеет, должна уметь и я.
В тот же вечер я полезла в интернет в поисках решения.
Ничего путного не нашла. Всё, что писали, — набор банальных, бесполезных советов: «перестань думать», «игнорируй», «отвлекись».
Но как перестать о ней думать, если она почти всегда рядом? Если появляется, когда захочет? Если говорит со мной, как настоящий человек?
У неё свои мысли, свои идеи. Как её игнорировать, если она ведёт разумные, логичные диалоги? Если у неё есть эмоции?
Правда, выражает она их чаще только голосом — лицо я по-прежнему не видела чётко.
Но я слышала, как она дышит. Самое обычное дыхание — вдох, выдох. Только громкое. Наверное, её лёгкие находятся снаружи тела, а я не могу их увидеть.
От неё исходило тепло. Настоящее человеческое тепло. Такое, как бывает у человека с небольшой температурой.
Чёрт возьми, она живая!
Я всё больше замыкалась в себе. Перестала заплетать хвост, теперь прятала лицо за волосами. Подводила глаза чёрным карандашом — линии толще, чем нужно, будто темные круги под глазами были недостаточно явными.
Однажды, после концерта, мы с моей новой подругой Ритой пошли к ней домой. Она разложила на столе тюбики с краской, перчатки, расчёску и весело сказала:
— Хочешь по-настоящему поменяться?
Через пару часов я смотрела в зеркало: чёрные волосы падали на плечи, тяжёлый взгляд голубых глаз выглядывал из-под чуть нависающего века. Губы прикушены до крови, щёки впали. Я почти не узнавала себя — и это было странно приятно.
Когда я вернулась домой, мама застыла на пороге, будто получила удар током.
— Что… это? — голос её был тихим, но дрожал.
— Краска, мам, — спокойно ответила я. — Мне нравится.
Она шагнула ближе, схватила меня за волосы и дёрнула.
— Это не моя дочь! — выкрикнула она, и в голосе больше было ужаса, чем гнева. — Что ты сделала? Ты себя видела? Ты похожа на… на…
Она заплакала. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с криками:
— Ты же была нормальной! Ты была красивой! Я сейчас всё смою, слышишь?! Я не позволю, чтобы моя дочь выглядела так!
— Отстань! — я резко вырвалась, прядь осталась в её пальцах.
— Господи… — она смотрела на меня, как на чужую. — Кого я вырастила?
Папа вышел из комнаты, молча взял её за плечо.
— Хватит, — сказал устало. — Это всего лишь краска.
— Нет, — мама всхлипнула, пряча лицо в ладонях. — Это не моя дочь.
Я смотрела на них и поняла: именно этого я и добивалась. Чтобы в зеркале была не «дочь», а кто-то новый.
— Да угомонись ты, Лен, — тихо сказал папа. — Сейчас же летние каникулы, июнь! Пусть походит со своей чернотой. К сентябрю отрастут, кончики отрежем — и будет как новенькая.
— А если она снова покрасится, а?
— Не покрасится. Будем теперь за ней следить. Кстати, ты её к психологу запиши, — сказал папа.
Я стояла в коридоре, слушала их. Они обсуждали не меня — свою дочь, а некую «проблему», которую нужно решить.
Я убежала в комнату, закрыла дверь и села на кровать. В зеркале на шкафу смотрела чужая девчонка с чёрными волосами и синяками под глазами. Мама была права: это была не она.
У меня оставался только один выход: написать Алисе и узнать, как назывался тот злополучный чат, с которого всё началось. Заодно спросить, как она избавилась от тульпы. Она ведь избавилась. Мы больше не общались вне школы, но шли летние каникулы, и мне пришлось ей написать.
Я набрала сообщение за секунду:
«Привет. У меня вопрос. Ты офигеешь».
Ответ пришёл почти сразу:
«Привет. Чё такое? Случилось что-то? 😳»
«Да. Только выслушай, ладно? Прочитай до конца. Это серьёзно. У меня жизнь рушится. Прозвучит как бред, но это правда. Помнишь, на заброшке ты рассказывала про тульпу?»
«Ну ты вспомнила! 😆 Это же было сто лет назад. Поржали и забыли»
«Нет, стой! Сначала прочитай. Я тогда ничего не сказала, боялась. Но я создала анкету. Подробную. А потом… забила. А после Нового года у меня появилась тульпа. Она до сих пор со мной. Это вкратце».