Ну почему, почему это произошло со мной? Оставьте меня в покое ,я устала, я хочу в комнату, хочу тишины и спокойствия. Хотя любимое слово «план», пусть даже и прозвучавшее из уст моей сегодняшней мучительницы немного, но успокоило меня.
-Разговор будет долгим, так что давай скорее закончим завтрак, потом я налью нам какао и, наверное, будет удобнее расположиться в креслах около камина, как думаешь?- Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и начать быстрее расправляться с омлетом. На мое счастье мы поели в полной тишине, должно быть, миссис Брейнт обдумывала свою речь, чтобы не спугнуть меня. В любом случае, она дала мне время прийти в себя. Но это не особо помогло, потому что я даже в теории не знала, что эта женщина может сказать и чем она решила мне помочь.
Когда мы закончили с омлетом, вода в чайнике уже закипала, не припомню, чтобы миссис Брейнт его включала.
-Ох, спасибо, милый, если бы не ты, мы бы остались без какао, я и забыла включить чайник.- Эта фраза, брошенная миссис Брейнт в пустоту, заставила меня вздрогнуть.
Глава 5
Джереми
Я уже почти смирилась с тем, что контроль над ситуацией мне неподвластен и просто последовала за миссис Брейнт, когда та позвала. Мы вошли в маленькую, но очень уютную гостиную.
-Располагайся- предложила она, любезно указывая на кресло- а я сейчас подойду, мне нужно взять несколько альбомов с рисунками и фотографиями. Сказав это, она поднялась по лестнице и скрылась в темноте второго этажа.
Я осталась одна, заняла указанное мне кресло и ,как обычно, чтобы успокоиться, начала рассматривать незначительные вещи и как можно дальше убегать от осознания своего положения.
Это было маленькое помещение, окутанное пастельными тонами. Передо мной располагался столик из светлого дуба, на ножках которого красовалась резьба ручной работы. На столике- несколько журнальных вырезок, купоны, какое-то небольшое растение, домашний телефон и записная книжка. Около моего кресла стоял торшер с абажуром из плотной ткани бежевого цвета и такой же бахромой. Рядом находилась тумбочка, на которой одна на одну были сложены книги, три из них касались психологии и одна -Тибета. Рядышком стоял кактус в фарфоровом горшочке. Напротив двух кресел располагался каменный камин, над которым висел портрет молодого юноши, личность которого мне не была известна. Лицо его было приятной наружности, светлые кудри обрамляли лицо, голубые глаза, как мне показалось, отражали вспыльчивый нрав. Он был совсем молод. Я не успела рассмотреть все, пришла миссис Брейнт, неся в руках несколько альбомов. Затем она ушла еще раз, но не надолго, и вернулась с двумя кружками какао.
-Ну что, время рассказать мою историю-сказала она, усаживаясь в крело.
Я просто молчала, единственное, чего я сейчас хотела: убежать в комнату, закрыться на все замки, надеть наушники и полежать без движений столько, сколько нужно, чтобы восстановиться. А затем составить план действий. Но этого не будет, потому что я, кажется, подписала себе смертный приговор, невольно согласившись говорить с ней о жизни и моих проблемах. В голове моей была каша, я абсолютно не знала, нужна ли ей помощь, и что мне следует сделать.
-Как ты помнишь, меня зовут Марта. Девичья фамилия- Соколова. Родом я из СССР ( нынешней России), но начну со всего по порядку. Наверное, ты слышала или, может быть, даже сама имела в детстве воображаемых друзей. Знаешь, это такие…хм…галлюцинации, сотворенные детским неокрепшим сознанием. У меня был такой друг. Джереми. Не знаю, почему именно это имя, он сам так представился. Я хорошо помню его внешность, характер, походку, предпочтения. Я помню многие наши вечера, когда мы играли, дурачились, читали вместе книги, пили чай с малиной, если один из нас заболел. Тогда я не понимала, почему родители так обеспокоены моим поведением, я много раз говорила им о Джереми, но они и слушать ничего не хотели, говорили перестать с ним разговаривать, выкинуть его из головы. Я же держала его за руку и предлагала родителями потрогать его ладонь вместе со мной, если они по какой-то причине не видели его. Но это вызывало еще больший страх и агрессию с их стороны. Так прошло семь лет. За это время я выяснила две вещи: первая- я никогда не брошу Джереми, ровно как и он никогда не бросит меня, и вторая-родителям лучше не знать правды. Я стала претворяться нормальной, я даже говорила им, что и вовсе не помню ни о каком воображаемом мальчике. На самом же деле мы почти все время проводили вместе, были безмерно счастливы и даже…влюблены друг в друга. Мне было семнадцать, ах, прекрасная пора. Джереми было столько же. Мы гуляли, ходили вместе в кино, все также читали, у нас даже был первый поцелуй! Но однажды все переменилось. Родители неожиданно вернулись домой и застали меня, разговаривающую с Джереми. Мама тогда упала в обморок. Мне пришлось рассказать, что он никуда не уходил и все это время был рядом, я даже призналась, что испытываю к нему чувства, в надежде, что родители не осудят меня. От этих слов моя мать впала в депрессию, а отец запил. В конце концов, меня положили в больницу для душевнобольных. Связей отца и огромной суммы денег оказалось достаточно, чтобы оставить мою личность инкогнито. Родители надеялись, что я поправлюсь и стану нормальным человеком. Мы вместе с Джереми пили лекарства, слушали крики врачей, упреки родителей. Мы смеялись над всем этим и просто продолжали любить друг друга. Так прошло пару месяцев. Я заметила, что мое сознание постепенно стало туманиться, конечно же из-за того, что меня пичкали огромным количеством лекарств, увеличивая дозы раз в несколько дней. Врачи всеми силами пытались вытравить его из моего сознания. Джереми был очень обеспокоен этим, но ничего не мог поделать. Через полгода я едва ли могла различить его силуэт, почувствовать его объятия на своей талии, но голос все еще звучал в моей голове…- от нахлынувших воспоминаний у миссис Брейнт на глаза навернулись слезы, а голос задрожал.- О, этот голос. Он был полон боли и страданий. Мы оба понимали, что Джереми медленно умирает. Однажды, когда меня привезли на каталке в полубессознательном состоянии в мою палату после очередной порции лекарств, я услышала его последнюю фразу: «Прощай, Марта». В этот момент часть меня умерла, а мир разрушился. У меня не было сил, чтобы плакать, но эту печаль и не выплакать слезами. Страдала моя душа, ее будто разорвали на двое и выбросили одну половину. В конце концов родители и врачи добились своего: они убили Джереми, а меня сделали глубоко несчастным, душевно искалеченным, но нормальным человеком. Я ненавидела родителей настолько, насколько тосковала по Дрежеми. Он был единственным в мире человеком, который понимал и принимал меня. Родители хотели как лучше. Да, безусловно. Они хотели как лучше, но для себя. И им это удалось. Они наконец-то обрели нормального члена семьи, дочь, подающую надежды, словом, обычного гражданина общества. Но меня, Марту Соколову, они наполовину уничтожили. Убили бесконечными лекарствами. Задушили своим непониманием. А та часть, что осталась в живых- не жила, она лишь существовала. В ту ночь, когда Джереми умер, я пообещала себе во что бы то ни стало вернуть его или умереть самой. Потому что жизнь без него-это не жизнь. Прошло несколько лет, физическая оболочка восстановилась. В девятнадцать я поступила в университет, но ничего не приносило мне счастья. Это были абсолютно серые, ничем не примечательные годы, я получила красный диплом, так хотели мои родители, а мне по большому счету было плевать как именно тратить свое время. В год моего окончания университета страна переживала развал Советского Союза. На тот момент мне было двадцать три года…- речь миссис Брейнт прервали настойчивые удары в дверь.