– А до нас он не ездит? – спросила она, когда смех прекратился.
– Не, ты что? Батя ему шею свернет, так коня загнать, далеко ведь. Да тем более по темноте какой дурак поедет? Тут по деревне свет хоть какой-никакой есть, а дальше по дороге тьма. Вот ночью поедете, посмотришь. Хоть глаз выколи, ни хрена не видно.
Глава 5
Слабый свет уличного фонаря проникал сквозь тюль на веранду и расписывал стену и потолок тенями узоров. Под потолком клубился дым от зажженной для травли комаров спиральки – подарок Эльмира. Комары и правда дохли, но попутно дымок изводил и Айхылу. Она массировала виски пальцами, гадая от спиральки болит голова или от тяжёлого дня на конюшне. Где-то в углу пищал последний выживший в этом кумаре комар, что было даже странно, потому что грешным делом Айхылу думала, что сама надышится как в дурно топлённой бане и помрёт от удушья. Она медленно встала, взяла пальцами остатки спиральки и затушила в маленькую пиалу с водой. Спиралька прощально пошипела и стихла, стих и дом, только где-то далеко завыла собака. Она разок прервала тоскливый вой, а потом снова принялась надрываться, позвякивая тяжёлой цепью на шее.
Айхылу забралась на постель, закуталась в одеяло и достала телефон. Сообщений не было. Сегодня обе подруги дали ей передышку, занятые устройством личной жизни. Экран погас, тело обмякло и улеглось в скрипучую постель. Сон не шёл, серые глаза дурачка Сашки смотрели на Айхылу из темноты. Она думала, представляла, что он мог пережить там на фронте. В мыслях она не сразу поняла, что за окном кто-то ходит, перебирает ногами по грунтовке, чем-то осторожно позвякивая.
– Что за… – прошептала Айхылу и прислушалась.
Глаза быстро расширились и последние намёки на сон улетучились из головы. Знакомый до дрожи в коленках звук разносился по ночной улице. Подкованные копыта ретивого коня перебирали аккорды на пыльной дороге. Айхылу резко села, осторожно отодвинула тюлевую занавеску до маленькой щёлки и глянула одним глазом за окно.
– Ох! – вырвалось из её груди, и в какой-то момент она чуть было не перекрестилась, но потом вспомнила, что вроде как не христианка и снова прильнула к стеклу и стала присматриваться.
Чёрный статный конь топтался на дороге, ноздри вздувались в нетерпении, бока лоснились от капелек пота. Конь поворачивался то в одну сторону, то в другую, наездник слабо тянул поводья, пытаясь утихомирить разгоряченного коня.
– Саша – прошептала Айхылу, когда конь обернулся по кругу и лицо наездника показалось в лучах фонаря.
Он сосредоточенно смотрел на дом, лицо было спокойное и задумчивое. Тонкие загорелые руки до локтя высовывались из широких рукавов, временами дёргали поводья. На плечах висел тот странный плащ, сшитый словно лоскутное одеяло из множества кусочков разноцветной ткани. Конь снова обернулся. Айхылу, разглядывая крепкие плечи паренька, припоминала какого роста Саша. Ей казалось дурачок был высокий, почти на две головы выше неё. Конь снова сделал нетерпеливый оборот, и серые глаза вперились в окна веранды, будто обнаружили за пыльным стеклом Айхылу.
– Ой! – пискнула Айхылу и зарылась в одеяло, боясь даже вздохнуть.
Знакомый страх с примесью странной игривости обуял её. Копыта цокали, в доме громко тикали часы, и со стариковским присвистом дышала бабуля. Её сон сегодня был крепким как самогон, привезённый от Мустафиных.
До двух часов ночи Айхылу слышала цокот копыт под окнами, потом они начали затихать. Она быстро села на постели и выглянула в щёлку между тюлевыми занавесками. Конь с наездником медленно удалялись по улице в темноту степей. Цокот равномерно растворялся в ночной тиши, пока улица не смолкла окончательно.
– Света выходит замуж за Пашу! Да, прикинь, за Пашу – Айхылу слушала едкий смешок в трубке, утро началось с Олеси.
Паша был на четвёртом курсе, прилежный ученик, скромный парняга, а Света была первой красоткой общежития. В маленьком мозгу Олеси этот союз вызывал только смех.
– Она не беременна, она просто так за этого прохиндея замуж собралась. Нет, ну ты веришь?
– Верю, да он и не прохиндяй, он хорошо учится – отвечала Айхылу и трубка стихла, Олеся привыкла слышать полное согласие от обычно податливой подруги и была озадачена сменой настроения – я рада за неё, он хороший парень, – Айхылу сонно зевнула и откинула край одеяла.
– Хороший, ну, будут вдвоем жить в сраном общежитии – бросила обиженно Олеся, не найдя желанной поддержки.
– Ну так и ты в общежитии живёшь – поддела её Айхылу, вставая и потягиваясь, по телу почти до самых пят скользила белая сорочка в мелкий цветочек, – подарок бабули, который приходилось натягивать всякую ночь.