– Пока, это только пока я живу здесь, но у меня есть шанс вырваться в лучшую жизнь, потому что я головой думаю. Кстати, у меня новый айфон – весело добавила она.
Айхылу дернула плечами, руки привычно ныли от работы.
– Здорово, поздравляю – равнодушно ответила она, ещё не замечая, что этот новый мир вокруг менял её нутро с космической скоростью и ценность дорогих побрякушек плавно уходила на задний план.
Эльмир задумчиво чесал затылок, глядя на повалившийся забор. На стриженной голове наискось сидела старая потёртая кепка какой-то неизвестной американской команды по бейсболу, которую здесь в Басае никто не знал. Айхылу бегала за забором по пустырю и гоняла коз под боевые окрики бабули.
– Ну, поднимай! – крикнул Эльмир.
– А я что делаю? – отвечала Айхылу напрягая все мышцы какие были в её теле, чтобы поднять трухлявый забор.
Когда-то она мечтала, чтобы забор наконец свалился и все несметные богатства грядок пожрали козы, но пытливый и обиженный ум не учёл одного нюанса, что все последствия такого события придется убирать ей.
– Тяжелый блин!
– А то! – сдавлено поддакивал Эльмир и забор наконец встал – держи, чтоб не упал! Я прибью пока эту сторону.
– Ну конечно, что может быть проще, чем держать пятиметровый забор! – возмущалась Айхылу, пытаясь удержать в равновесии забор, который так и норовил завалиться снова, погребя под собой маленькую девушку – бегом давай! – просила она. Молоток стучал, Айхылу щурилась от палящего солнца, небо синей бездной смотрело на неё – ну ни единой тучки. Тут дожди-то хоть бывают?
– Бывают, бывают прям бури, деревья валятся – сказал Эльмир и пробежал к другому краю забора зажав в зубах ржавые гвозди. Снова застучал молоток – отпускай! – Айхылу осторожно отпустила забор и отошла – стоит вроде.
– Вроде да. Надолго ли? – она обернулась на пустырь, козы возвращались на свои угодья, поглядывая с интересом в их сторону – пошли отсюда! Вот твари, всю морковь сожрали, всё обосрали.
Эльмир подошел к ней и встал рядом, щурясь в сторону первейших врагов Айхылу и бабули.
– Козы, мать их… К реке щас пойдут.
– Этот ручеек вы рекой называете? – усмехнулась Айхылу.
– Это щас ручеек, а по весне знаешь, как разбухает, ух, прям! Забор надо менять, он давно сгнил, опять свалится.
– Ну это уже не ко мне, я тебе где стройматериалы тут найду? – Айхылу развела руками – бабуля вроде звонить пошла кому-то, может кто из города из родни приедет.
– Может. Батя меня на выходные на покос гонит, не поеду я в Сибай – расстроенно сказал Эльмир и сел на мягкую траву, поросшую вдоль забора – говорит тётке надо сено помочь убрать, муж ведь на вахту опять смылся, а я им тут как рабочая лошадь.
Айхылу села рядом.
– Да я тоже не поеду.
– А ты-то чего?
– А чего я там не видела? Ну клуб и клуб, что я в клубах не бывала. Это кажется только, что там ой, как весело.
Эльмир удивленно на неё смотрел глазами полными непонимания. В его мире клуб в Сибае был верхом роскошной и модной жизни. Те, кто из его друзей там бывал ещё год могли рассказывать байки, как они оттягивались, и он с завистью пускал слюни. Алкоголь, куча девчонок, полумрак, софиты, всё как в кино.
– Скучно там – бросила Айхылу, задрав голову к небу.
– Ага, тебе везде скучно, только коз гонять не скучно – бурчал под нос Эльмир.
Айхылу похихикала. В этом что-то было – бегать за козами, а эти твари оказались весьма хитрыми, в любую щель пролезут, если надо, то-то бабка так ревностно стерегла свои угодья от них. В этом что-то было: бежишь себе среди травы, машешь вичкой и никаких тебе любовных стенаний по богатеньким мужикам, никаких айфонов и клубов, ничего, только жаркое солнце, бескрайняя синева неба и словно издевающиеся над ней козы, ни одну из которых ей так и не удалось огреть вичкой.
– Я не знаю, что делать. Он не хочет с ней разводиться, но не потому, что любит, у них ведь брачный договор был подписан, она всё у него отсудит.
Айхылу сидела на веранде, щелкала семечки и слушала долгий монолог почти рыдающей Тани.
– Машину, квартиру, дачу, всё заберёт, а что ему? Долги? Но ведь она понимает, что уже нет никакой любви, у них даже секса нет.
– А ты что свечку держала? – усмехнулась Айхылу и в трубке повисло молчание, кто-то на другом конце переваривался сказанное.
– При чём тут это? Какая свечка вообще? Нет, я просто знаю, такие как он не врут. Он ведь мне всё рассказывает, куда и когда поехал, что делал. Он честный, Айхылу, он всё мне рассказывает, мы ведь часами можем говорить, ни пару минут, а часами – делала она голосом акцент на слове «часами» и Айхылу подумала, что можно было бы вынуть из шумно тикающих часов батарейку, чтобы они наконец заткнулись.