«Что ж я делаю?» спросила Айхылу в уме, глядя на протянутую ей руку и потянулась в ответ. Маленькая ладошка легла в твердую мужскую ладонь, ноги оторвались от земли и через секунду она уже усаживалась на седло перед молчаливым Сашей. Поводья натянулись, и конь медленно побрёл вдоль спящей улицы. Копыта мерно стучали, Айхылу покачивалась в ритм шага коня, чувствовала тепло мужского тела и оглянулась на удаляющийся дом бабули.
– Куда мы едем? – спросила она.
Голос дрожал теперь от страха. Здравый рассудок возобладал. Июльская ночь, она на коне с каким-то деревенским дурачком и никто её тут не спасет. Конь продолжал идти, Саша продолжал молчать. Временами он одёргивал коня, чтобы тот не порывался поскакать во всю животную прыть, тогда ноги его напрягались, плотно прижимаясь к бедрам Айхылу и она задерживала дыхание от страха.
Впереди показалась колонка, та самая, что в одну из ночей не поддалась Айхылу и стала началом конца. За ней была только непроглядная тьма ночи, ни единого лучика света и Айхылу отсчитывала метры до колонки. Миновали. Она перегнулась на бок, чтобы посмотреть, как далеко они ушли от деревни и тело заскользило вниз. Сильная рука перехватила её и вернула в прежнее положение. С минуту она лежала на поясе девушки, потом отпустила и взялась за поводья поворачивая коня в обратную сторону.
– Назад? А куда мы ехали? – оборачиваться Айхылу боялась, помнила ещё тот момент, когда чуть не навернулась с лошади и сидела по струнке смирно.
Вскоре показался дом и на сердце стало легко и спокойно.
Конь замер, Айхылу тоже. Потом она почувствовала за спиной шевеление, глянула через плечо, а Саша спрыгнул с седла и протянул две руки.
– Слезать?
Кивнул. Айхылу пыталась понять, как бы перекинуть ногу, чтобы не улететь назад, но Саша словно угадывая её мысли, ухватил её за ногу и удержал. Потом подхватил на руки и помог встать на землю. Конь фыркнул за спиной, хотел было пойти дальше своим путем, но Саша успел ухватить поводья и дёрнуть.
– Всё? Покатались? – весело спросила Айхылу и серые глаза посмотрели на неё с грустью – спасибо, никогда не каталась на лошади. Думала увезешь меня в поля и убьёшь – Саша обиженно отвернулся, отошёл в сторону, пропуская Айхылу к дому – спасибо, да, хорошая ночь, хоть и безлунная – Саша кивнул, низко опуская голову, – а днем ты пасёшь? И вот не тяжело тебе в такую даль переться? – он отрицательно замотал головой и посмотрел исподлобья – ну ладно, хорошей дороги!
Глава 8
– Ай да, хорошего мужика ты себе отхватила! – приговаривала тётка Зифа разливая чай по кружкам.
Хождение по гостям даже тем, кому скорее всего надоел, было традицией. Бабуля каждый день, принаряжалась, повязывала выходной платочек и шла по деревне, стуча в ворота родственников, друзей, и все её принимали. Как поняла Айхылу в таких вот башкирских деревнях какой бы люд не явился, всегда пустят, всегда покормят и справятся о здоровье. Чужаки, свои, всех принимали на равных. Но как верный крепостной бабули, Айхылу часто приходилось сопровождать её в этих хождениях. Разве только к тётке Зифе, что жила через дорогу, ходилось повеселее.
Зифа была, как говорится, душой компании, что и песню споёт и за каждую бабу невыплаканное выплачет, а за себя как будто всегда было некогда поскулить. Постоянно она ждала мужа с вахты, а точнее жила вольным человеком, пока он зарабатывал деньги. Каторга начиналась, когда любящий, но страшно ревнивый муж возвращался. Слухи ходили разные, но Айхылу усвоила одно – хвалёной любовью тут и не пахло.
Зифе шёл сорок второй год. За второе замужество её в таких летах никто не судил. Да и сложно было вставить хотя бы слово в бесконечную болтовню тётки, какие ж там упрёки.
Первый муж Зифы умер, разбился по пьяни на мотоцикле, врезавшись в идущий по магистрали камаз. Безутешная вдова два года носила траур, а потом выскочила замуж второй раз, и вся деревня до сих пор помнила то трёхдневное гулянье, когда кумыс и самогон лились рекой. В последние годы, окончательно осев в Басае и отпустив все беспокойства о взрослых детях, Зифа занималась тайным сводничеством. Знала всех молодых и свободных мужиков на районе, знакомила с девками и науськивала скорее жениться. За глаза её звали сваха, и Айхылу не осталась в стороне.
– Каждый день ведь, как часы приезжает – подмечала тётка Зифа и поправила цветастый платочек на голове.
Улыбка тётки поражала тем, как далеко могли растянуться губы по лицу, да так, что усомниться в доброте её намерений никто не смел.
Айхылу напряглась, подумав, что речь идёт о Саше. Ведь и правда каждую ночь он исправно приезжал, лишь три дня отсутствовал, но как будто намеренно, знал, что истоскуется Айхылу и в следующий приезд без роптаний сядет на коня.