– Мустафины хорошая семья, приличная и при деньгах – продолжала сводничество тётка Зифа.
Айхылу перевела поражённый взгляд на бабулю – та кивала, будто понимала русскую речь. Временами это наводило на мысли, что хитрая бабка специально делает вид, что ни черта не понимает по-русски. Но не об этом сейчас думалось, а о том, что Ринат Мустафин действительно зачастил в деревню, всякий раз выдумывая новые предлоги.
Мустафины по меркам местных были не меньше, чем кулаки: богатые, статусные, а отец семейства при любом удобном случае напоминал, что род их идёт от самого Чингисхана. Никто в деревне, конечно, это не проверял, но так или иначе мысль о чистоте кровей Мустафиных просачивалась в умы и укреплялась.
Ринат приезжал, захаживал как будто к бабуле, но потом привязывался к Айхылу и беззаботно болтал. Она понимала, что, не появись в её жизни Саша, давно бы увязалась за Ринатом и возможно жизнь бы её непременно изменилась. Но Саша, подобно пришельцу из другого мира, был где-то в её голове молчаливым существом с пленительно серыми глазами. Всё в нём как-то завораживало и пугало, и с этим Ринат почему-то не мог конкурировать. Откровенно говоря, он даже и мысли допустить не мог, что дурачок Сашка ночами уезжает в Басай.
– Эй, Айхылушь, – позвала тётка Зифа, – что ты думаешь? Бабуля тоже знать хочет, хочет, чтобы ты с нами, с семьёй осталась.
«Ещё бы она не хотела, рабы на галерах и те меньше работали» думала Айхылу и потягивала чай из пиалы.
– Да ничего не думаю. Рано думать.
– Ничего не рано, все уже знают, что вы вместе, – Айхылу поперхнулась от этих слов и отставила пиалу – бабуля боится, что принесёшь ты в подоле, сама понимаешь, сперва брак. Я-то тебя понимаю, погулять хочется, такая же в молодости была. Но тут-то уже ясно, что Аллах вас прям друг для друга создал. Женитесь, да и развлекайтесь. Так хоть Зухре-ханум в глаза не стыдно будет смотреть. Да и она прикипела к тебе, – тётка Зифа ехидно улыбнулась, продолжила болтать уже с бабулей на башкирском.
Эльмира Айхылу нашла за баней. Он больше не пытался курить, прятался тут от дяди Ризвана, чтобы его не припахали к работе по хозяйству.
– Чего это тетя Зифа мне Рината сватает? – возмущенно спросила Айхылу, будто во всех её горестях был виноват Эльмир.
– Ты вот знаешь кого спрашивать. Ну сватает и сватает, чего жалко, что ли? Она тут и собак сватает, так что нечего удивляться – шутливо говорил он.
Айхылу ответ не устроил.
– Тётка говорит, уже все в округе ждут нашей свадьбы, о которой я и слыхом не слыхивала – она села рядом, прислонившись к согретой дневным солнцем стене, и закрыла глаза.
Башкирское лето оставило на девушке свой жаркий поцелуй: кожа загорела, наливаясь здоровьем, а местная кухня прибавила телу пару килограммов, приятно округлив всё что надо.
– Что, прям везде и все знают?
– Конечно – кивал Эльмир, будто Айхылу спрашивала очевидные вещи.
– У вас что телепатическая связь?
Эльмир задумался, почесал ёжик на затылке и нашёлся с ответом:
– Нет, обычно йота или теле2.
Айхылу поняла, что последний с кем надо это обсуждать был её двоюродный брат, но только с ним и получалось говорить. Сестрички Гузель и Ляйсан обозлились за кражу Рината у них из-под носа, даже Замир их так не занимал как Мустафин. Олеся и Таня вообще слушать не умели, только трепались о своём насущном и, конечно, последней с кем можно было об этом говорить была мать.
– Он в мечеть ходит, намаз каждый день совершает – рассказывала мать, ожившим голосом – он выправится, я верю.
– А что тебе ещё остаётся – фыркнула Айхылу, зная, что слова пройдут мимо ушей матери.
– Надя мне всё предлагает с одним мужчиной познакомиться, но я… ты что, зачем мне это, – «о боги, я почти люблю тётю Надю» думала Айхылу, но мать была непреклонна – какой-то мужик с завода, зачем он мне? Даже фото мне его пыталась показать, ха, нашла дурочку, будто я Фаниса на кого променяю. Мы с ним говорим много, о всяком, о прошлом, о том, как тебя замуж отдавать будем – мать захихикала.
Айхылу выругалась про себя, что удивительно на башкирском, то были почерпнутые фразочки бабули, которые очень ярко описывали её отношение ко всякому там сватовству.
– Отец говорит, калым за тебя большой заломим, ты ж у нас умная, врачом будешь. Жаль мы второго не завели.
– Слава Богу, вы второго не завели
– Был бы у тебя братик или сестрёнка.
– Да их у меня сотни! – развела руками Айхылу, окидывая взглядом просторы Басая.
Она поражалась насколько мать её не слышит или не слушает. Будто говорила Айхылу только в своей голове, хотя знала, что губы шевелятся и уши слышат свою речь, но не уши матери, те были глухи к язвительным замечаниям дочери.