Саша отвернулся и отрицательно помотал головой. В профиль его лицо казалось совсем детским, но этот суровый взгляд прибавлял ему разом лет десять. Смотрел он будто в душу и всё там переворачивал.
– А мне Рината этого сватают, представляешь? – чуть смеясь продолжила Айхылу. Саша не поворачивался, сжимал пальцами край куртки и смотрел куда-то вдаль – а оно мне надо? Я в город уеду, далеко, зачем мне тут что-то строить? – Айхылу на мгновение замолчала, думая, не задела ли случайно своими словами Сашу, – нет, ну можно, конечно, но не с ним. Да красивый, кто ж спорит, но навязчивый такой, прилипчивый, не знаю, как сказать. Прям если приезжает шагу ступить не даёт и всё с бабулиного молчаливого одобрения. Будто меня уже продали. Нет, никто не давит, но намекают очевидно.
Конь медленно удалялся. Айхылу стояла возле ворот, на душе стылыми ледышками звенело гнетущее одиночество. Ноги рвались бежать следом и дальше говорить, чтобы слушали, да пусть вынуждено, но хоть как-то слушали. Конь замер и стал поворачиваться. Серые глаза пристально смотрели на Айхылу. «Ну же, вернись, ну минут на десять» мысленно просила она его, но Саша дёрнул поводья и исчез во мраке ночи.
Два часа, только на два часа он приезжал каждую ночь и Айхылу понимала почему так. Дорога отнимала время, а ему нужно было вернуться до рассвета, чтобы никто не поймал его с поличным. Плечи опустились, она волочила ноги к дому, в мягкую, пахнущую кислым творогом, постель. Замоталась в одеяло точно в кокон, думала, передумала все мысли и лишь с первыми лучами солнца задремала.
Глава 9
Снова деревня сообща собралась в гости в соседнюю под предлогом покупки кумыса. Люди ехали общаться, обмениваться новостями и сплетнями, кто-то выпивать, а кто-то поглазеть на народ и посудачить об этом среди своих. Айхылу тащила коробку яиц в машину, ехали тем же составом: Эльмир за рулём, тетка Зифа на пассажирском сиденье спереди, а на заднем бабуля, Айхылу и две сестрички. В тесноте, да не в обиде, так они и ехали, пока не прибыли на конюшню, где столбом поднималась пыль, от копыт, бьющих по иссушенной жарким июлем земле.
– Оставайтесь сегодня с бабулей у нас с ночевкой, а? – вдруг спросила тетя Махзума. Айхылу замерла со скалкой в руках. Сводничество продолжалось и совсем не радовало – Ринат вас завтра отвезёт. В баньке у нас помоетесь – ласково приговаривал ехидный женский голосок. За окном пробегали братья Мустафины, поджарые молодые ребята, только слепой в них не видел красоты и здоровой молодости.
– Как Зухра-ханум решит – отчеканила Айхылу и продолжила раскатывать тесто под пироги.
Дом гудел точно улей. Приехали не только из Басая, но из других деревень. Как выяснилось, Мустафины устраивали выставку своих лучших скакунов: умело торговались с приезжими, заламывали цены и спорили. Айхылу краем уха слышала, о чём шла речь, но большую часть разговоров не разбирала. Она всё суетилась, таскала еду под навес на улице, помогала тёте Махзуме с готовкой и обливалась потом.
– Сёдня здесь остаёмся – сообщила тётка Зифа, схватив Айхылу на дворе за руку – в доме у Мустафиных заночуем, в баньку сходим.
– Ладно – равнодушно отвечала Айхылу и заметила, как от ангара, ведя под узды чёрного коня, шёл Саша. Он смотрел себе под ноги и не замечал пристального взгляда карих глаз – останемся, ладно – соглашалась она, не отрывая глаз от него.
Тётка Зифа проследила взгляд племянницы и довольно улыбнулась. Следом за Сашей вальяжно вышагивал Ринат, ведя на импровизированную выставку гнедого трехлётку. Он сразу заметил Айхылу и махнул рукой, то ли в знак приветствия, то ли зазывал к себе. В ответ ничего не последовало, она не замечала знаков внимания, провожая взглядом хмурного Сашу. В голову всплыл момент, когда он ласково пожал её ладонь, будто пытался как-то поддержать, ведь тема была не из приятных. Одно рукопожатие и никаких слов, ни единого намёка на чувства, глубокие, молодые, что рвали на части сердце Рината, а на лице Саши будто умирали.
День выдался тяжёлый. Айхылу с грустью отмечала, что чем пьянее хозяева дома, тем больше ей перепадает работы. Припахать к делу двух сестёр не получалось, они скромным табунком волочились за братьями Мустафиными. Эльмир также был безучастен к работе по дому, чужому дому. Стоял себе среди мужиков и с видом знатока обсуждал выставленных на продажу лошадей.
Под навесом, в душном теньке сидели женщины, мололи языками. Бабуля пила, чокаясь с ещё парочкой старушек, остальные изредка тянулись к алкоголю, чаще к еде. Прислуживала Айхылу и реже тетя Махзума, вторая скорее отдавала приказы, будто девушка уже давно ей стала невестка и жила с ними под одной крыше. Разговор вёлся на башкирском, то о работах мужей, то о деревенских сплетнях, говорили обо всём и не таясь, каждый знал друг друга очень давно.