– Да нет, она в церковь пошла, ходит туда к батюшке грехи замаливает – Олеся рассмеялась – грехи! Влезла в чужую семью, такое ни один батюшка не простит.
– Хорошая Танька, видимо поняла, что-то – с грустью добавила Айхылу – Олесь, слушай, я тут встретила…
– Да мужик её бросил вот и ударилась в бога. Ой, не могу, она бы ещё в кришнаиты пошла и вообще бы тут пол-общежития упало – продолжала Олеся.
– Ну-да, ну-да. Олесь, я тут совета хотела…
– Погоди, мой звонит. Я ему в долг десятку дала, может вернёт – трубка стихла.
Айхылу отложила телефон на край кровати и задумалась. Вечер зачинался за пыльным стеклом веранды. Лаяли собаки, протарахтел трактор, а она всё сидела и думала, но уже не о Ринате, не о его колких словах, а о Саше. Ей казалось, что больше он не приедет, почему правда не знала, но чувствовала и к горлу подступал ком.
– Чёрт! – шепотом выругалась Айхылу, наблюдая в треснувшем зеркале в бане, как раскраснелись глаза от попытки смыть тушь бабкиным вонючим мылом.
В эту ночь, веруя, что, если подготовишься к встрече она непременно случится, Айхылу взялась за косметичку. Накрасилась основательно, а потом подумав, что романтизирует, принялась смывать. На её несчастье, средство для удаления макияжа закончилось, и выбор пал на банное мыло. Глаза жгло так, что Айхылу на мгновение забыла о своих горестях, тёрла слезящиеся уголки, а по итогу получила заплаканный вид, куда хуже, чем было до.
Но всё ушло, всё потонуло в этом знакомом до боли цоканье копыт. Айхылу точно тень выскользнула со двора, тихо притворив ворота за спиной. С трудом удавалось сдерживать себя от желания побежать к нему. Шла медленно, уверенно глядя в серую серьёзность Сашкиных глаз. Впервые он спрыгнул с коня и пошёл к ней навстречу. Сердце Айхылу распускалось бутонами роз тёплой любви, но тут он резко к ней подошёл и замычал, что-то непонятное.
– Я не понимаю – растерянно отвечала Айхылу. Вся романтичность момента ушла в небытие. Он мычал и тыкал пальцем в её глаза, как умалишённый, – да что?
– Г-г-г – пытался выговорить он, но с губ слетали только отдельные звуки. Лицо Саши было испуганным и встревоженным.
– Правда, я не понимаю, напиши в телефоне – он развёл руками – у тебя нет телефона? – кивнул.
В секунду разум охватила паника от мысли, что все эти ночи она разъезжала с самым настоящим дурачком. Свой телефон в спешке оставила в доме и не решалась вернуться, хотя вернуться теперь страшно хотелось. Она казалась себе глупой, когда не верила местным, как свихнулся парнишка после фронта, и пустилась во все тяжкие. Теперь она была готова расплакаться от разочарования. Однако совесть вовремя кольнула под ребром. Саша был в первую очередь человеком, одиноким, нездоровым человеком, возможно нуждающимся в понимании.
Саша замер, когда Айхылу осторожно взяла его ладони в свои и сжала.
– Давай ещё раз, я попробую угадать, идёт? – она с трудом заставила себя улыбнуться, Сашка искал глазами по земле, потом зажмурился и сделал глубокий вдох.
– Г-г-глаза – выговорил он, и Айхылу закивала.
– Мои глаза, да. С ними что-то не так?
– П-п-п – он тряхнул головой. Айхылу крепче сжала его ладони, и он посмотрел на неё с сожалением – п-п-пл-пл…
– Плакала – прошептала Айхылу, и в голове что-то щелкнуло, – ты думаешь, я плакала? – Сашка активно кивал, – нет, ты что! – Айхылу рассмеялась от души, будто тяжёлый камень упал с сердца.
Она начала понимать, что её страстные усилия накраситься, а потом такие же страстные усилия смыть тушь с ресниц, оставили заметную печать слёз на её лице.
– Нет, я просто бабкиным кислым мылом смывала тушь, и это… ну что-то вроде аллергии – Саша разразился хохотом и сложился пополам, Айхылу улыбалась – ну вот такое у бабки ядрёное мыло, а в бане туалетного не было, так что вот результат – она хихикала. Саша отпустил её руки и пошёл к коню.
– Ты переживал, что я плакала – тихо сказала Айхылу, когда они остановились возле заброшенного покосившегося домишки на краю деревни.
Свет фонарей едва дотягивался до этого места. Саша привязывал коня к трухлявому забору, тот недовольно похрапел, потом принялся щипать травку, и Саша вернулся к Айхылу. Он не слышал её слов, как-то тревожно на неё смотрел и волновался.
– Что-то случилось? – молчание – что-то на конюшне случилось, ты поэтому не приехал вчера? – Саша потёр лоб ладонью, потом достал из кармана лист и боязливо подал Айхылу – что это? – она развернула лист и в глаза ударили написанные от руки слова, целый ворох слов, убористо исписанного листочка, – ты написал письмо – прошептала она.
Саша вернулся к коню, встал у забора и принялся рассматривать тёмные глазницы окон брошенного дома.