– Ну, Айхылушь, не плакай – упрашивал Эльмир и приобнял сестру – жив здоров он, всё с ним хорошо. Он на фронте выжил, ему эти трое раз плюнуть.
Айхылу уткнулась в его плечо и завыла. Эльмир обнимала, гладил по плечу и не знал, что же ему делать. Как ответственный мужчина он считал своим долгом оберегать всех женщин семьи, всех, даже тех, что старше него.
Ночью, как и ожидала Айхылу, никто к ней не приехал. Более того, бабуля до трёх ночи не спала, бродила по дому, считала шлепанцы на веранде и слушала дверь. Айхылу сидела на диване, закутавшись в одеяло и смотрела в одну точку. Половицы скрипели, лаяли вдали деревенские собаки, но не было того самого звука, который она так ждала. Глаза закрывались, сквозь дрёму она слышала весёлый смех Сашки, потом видела его испуганные глаза «он думал, что я плакала, жалел». Айхылу сжала в руке листок с письмом, потом подложила его под подушку и заснула.
Как ведётся беда не приходит одна, и на следующий день позвонила мать. Слишком весело и подозрительно довольно звучал голос матери, но Айхылу, занятая другими проблемами, не сразу это заметила. Она слушала болтовню на другом конце провода, бездумно разглаживая ладошкой складки на простыне. В окно бились мухи. Очередной жаркий день вступил в свои права, раскаляя иссушенную землю.
– Выходит на работу вот с понедельника. Пришлось, конечно, постараться, но мы смогли.
– Здорово – праздно ответила Айхылу.
– Машину вот взяли, сказал таксовать пойдёт, чтобы тебе на учебу собрать – щебетала мать, и Айхылу насторожилась.
– Так собрали же? – воцарилась пауза – мам, ало?
– Да я тут, Айхылушь, ну сама понимаешь, он без работы никуда. А теперь и машина есть, будет меня до работы возить.
Айхылу встала, сжимая до боли телефон в руке.
– Мама.
– Айхылушь, ну ушли твои деньги, пришлось бригадиру доплатить, ну чтобы он Фаниса обратно взял, а там только половина осталось, и мы взяли девятку. Потом он таксовать пойдёт, и накопим. Ты не переживай, один годик отдохнёшь от учебы.
– Мама! Какой годик? Какой? Мне не дадут академ, понимаешь? Мне заново надо будет поступать! – кричала Айхылу, но мать будто не слышала её.
– Отец говорит, что тебе вообще надо у нас жить, здесь вот на медсестру отучишься, работать пойдёшь. До меня тут слухи дошли, что ты там с каким-то дурачком таскаешься. Айхылу, ты взрослая девочка сама должна понимать, что не пара тебе такой. Отец бесится, через неделю за тобой поедет. Ох, я его конечно попытаюсь успокоить, но ты ж его знаешь, он за свою дочурку убьёт – горделиво говорила мать.
Айхылу схватилась свободной рукой за голову. Не Сашку отец прибьёт, а её поколотит, да так, что веник бабули покажется цветочками. Теперь она уже не знала, чего бояться больше, потерянной учёбы или побоев. Отец бил сильно, он ещё в школе запрещал дочери общаться с мальчиками, а теперь…
– Я не поеду, но отец приедет. Эльмир тебя до Сибая довезёт, там словитесь. И давай заканчивай с этим, а то уже сплетни пошли, что ты с дурачком этим спишь.
Айхылу упала на колени, страх быть побитой перекрывался ужасом навсегда потерять Сашку. Её будто планомерно душили, она задыхалась и часто хватала воздух губами, но не могла надышаться.
– Нехороший он человек, я уже подругам там отзвонилась, узнала. Чем ты думала, Айхылушь?
– Ты вообще за насильника замуж вышла! – вскричала Айхылу и бросила трубку, потом сложилась пополам, прижимая руки к животу и завыла.
Совсем это были не слезы юной девушки, а женский животный вой, когда болит так, что легче сердце вырвать из груди, чем жить дальше. Половицы скрипели, Зухра-ханум топталась у двери, не решаясь войти. Женское материнское нутро узнавало этот вой, тревожилось, но так и не перешагнуло через свою гордость.
Пока деревня обрастала сплетнями, что внучка уважаемой Зухры спуталась с дурачком, пока Айхылу запиралась на веранде и рвала на голове волосы, остальные, самые близкие ей, ходили на цыпочках, беспокоясь, а не вышло бы из этого чего хуже.
– Айхылушь, чайку долей – весело просила тётка Зифа, явившись на третий день в дом.
Айхылу покорно подчинилась, долила кипятка и продолжила месить тесто. Бабуля собирала мусор, потом двинулась к выходу и шлёпая тапочками пошла скидать всё в банную печь на истопку. Стоило двери хлопнуть, как Зифа схватила Айхылу за руку и притянула к себе.
– Чего? – удивленно спросила Айхылу.
Тётка Зифа смотрела в красные от пролитых слёз глаза, и сама готова была разрыдаться.