– Не плачь, маленькая моя, дай Бог ещё свидимся, посмеёмся.
Полноватый силуэт тётки удалялся к воротам.
– Тётя Зифа! – истошно крикнула Айхылу и побежала, роняя на зелёную гладь травы полотенце, кинулась в её объятия и прижалась как к родной матери.
– Никто не виноват, Айхылушь, просто жизнь такая – шептала тётка Зифа, потом отпустила, будто вырвала из себя что-то и побежала к машине.
Айхылу скатилась на корточки и заплакала. Машина удалялась, поднимая пыль старыми шинами. Куда ехала тётка Зифа и надолго ли, никто не знал, словно степной ветер унёс её далеко от всей родни, которая понимала, принимала и умела отпускать, через боль и слёзы.
Тихо скрипела постель, суетились налетевшие мотыльки возле включенной в углу веранды лампы. Айхылу изучала их виражи, сидя на постели. Незыблемая тишина окутала деревню, будто все уехали, а бабка, напившись чая с матрёшкой до глубокого сна, храпела за стенкой.
Сперва Айхылу показалось, будто не свист, а скрип какой-то раздаётся за домом. Она подняла голову и уставилась в окно. Дорога осиротела без Сашки и его верного коня. Потом снова это звук, и Айхылу быстро вскочила с постели. Хотелось бежать со всех ног, даже не зная, что это, умом она ещё не дошла до понимания происхождения этого звука, но сердце не ошибалось. Она осторожно ступала по скрипучему полу, вышла к дверям и не нашла никакой обуви. Хитрая бабка всё попрятала и даже куртки унесла в дом. Свист доносился с заднего двора. Айхылу с минуту стояла, потом плюнула и ушла в ночь босая, в белой бабулиной сорочке.
За трухлявым забором стояла чёрная тень, фыркала, била по сухой земле копытами. Айхылу тронула рукой забор, проверяя на крепость. Из темноты кто-то шёл ей навстречу. Она задрала повыше сорочку и полезла. Сорочка мешала, цеплялась за каждую занозину, ноги дрожали и путались. Айхылу перекинула боязливо одну ногу на другую сторону, потом увидела Сашкино лицо в бликах фонаря и всё внутри разорвалось. Тело ослабло, точно ей выстрелили прямо в грудь, и она повалилась вперёд, ощущая как сильные руки её подхватывают и ставят на землю
– Сашка – прошептала Айхылу, изучая его лицо: разбитый нос подзажил, серые глаза смотрели серьёзно. Саша копался одной рукой в кармане, пытался что-то вынуть – Сашка, я думала больше… – она схватила его обеими руками за голову и притянула к своему лицу.
Пальчики скользнули по влажной от пота шее. Он загнал и коня, и себя, мчал так, как никогда раньше, чтобы успеть, чтобы увидеть и весь дрожал, когда заметил на щеке Айхылу слабую полоску от удара бабкиной метёлки. Он положил руки на её плечи, пытаясь в полумраке рассмотреть рану или найти ещё похожие, не замечал, как тонкие пальчики Айхылу блуждали в его посеребрённых, наливающейся луной, волосах.
– Сашка – она улыбнулась, закрыла глаза и потянулась к губам.
Только в этот момент Сашка понял, что происходит, растерянно опустил руки и застыл. На пересохших от долгой дороги губах он ощутил мягкую влажность губ Айхылу. Она нежно его целовала, едва касаясь и вставая на носочки, чтобы дотянуться, потом осторожно отпустила его и заглянула за его спину. Там блуждал верный конь, он будто чуял, что должен быть рядом и никуда не убегал.
– Охренеть – выдохнул Саша, без единой запинки.
Айхылу перевела на него взгляд и улыбнулась. В руках он сжимал лист бумаги.
– Письмо? Ты написал – она улыбнулась, в уголках глаза копились слёзы – можно? – он кивнул, и Айхылу принялась разворачивать лист, в надежде увидеть снова эту прорву строк, но там была лишь одна, которую в этой темноте сложно было разобрать – темно-то как – ворчала Айхылу и подняла лист к свету.
«Айхылу, прости меня, но я люблю тебя» она пробежалась по строке глазами, потом перевела взгляд на Сашку, он смотрел себе под ноги, ничего не понимал и по-детски стыдился.
– Послезавтра приедет отец – тихо начала она, складывая лист – Эльмир меня отвезёт, и я поеду домой.
Сашка поднял на неё испуганные глаза, губы безмолвно шевелились будто пробуя слова на вкус.
– Побьёт он меня. Местные всё моей матери доложили, никто даже не разбирался.
– Побьёт? – вдруг спросил Сашка, забывшись, потом резко подошёл – это бабка тебя так или ты опять по заборам лазала?
Айхылу растерянно на него смотрела. Он говорил, не заикаясь, и ей хотелось было об этом сказать, но страх, что Сашка вспомнит свой недуг и больше не заговорит с ней, смыкал её уста. Она знала – скоро уезжать, и каждое слово Сашки было на вес золота.
– Она да, но это мелочь. Эльмир сказал, что Ринат…
– Отец тебя бить будет? За что? – возмущался Сашка и схватил ещё за плечи – что тут бить-то? – он осматривал маленькую Айхылу, потом расчувствовался и прижал к груди, боясь отпустить – никого он не побьёт.